– Правда, - послушно вздохнул мальчонка и половину стакана с бледно-розовой жидкостью послушно осушил, даже не поморщившись. Правда, тут же зазевал с новой силой.

– Пойдем, - и тут я не смогла не улыбнуться, протягивая ему ладошку. – Я покажу, где ты будешь спать.

Ребенок кивнул и позволил себя увести в детскую, даже не попрощавшись с Морозовым. Еще бы! Он так устал, что брел по коридору с закрытыми глазами, а уснул, что называется, вообще не долетая до подушки.

Мне оставалось его только укрыть получше. Потом я проверила свое чадушко в палатке, закрыла окно до конца для верности, и с медленностью заниженной «Приоры», скрепя пузом мокрому асфальту (читай – линолеум в прихожей), поползла обратно в сторону кухни…

Где меня уже ждал серьезнее чем обычно, красивый, полуголый, горячий и не совсем сухой мужик. Да еще с грозным зверем между ног.

Вот че-е-ерт. Как звучит-то!

Гусары – молчать! Это всего лишь мой сосед, и у него всего лишь на коленях моя собака. Фантазия – ты заткнись тоже!

– Тебе кофе? Или что покрепче? – с непоколебимостью старой вдовы поинтересовалась я, открывая первый попавшийся кухонный шкафчик, уговаривая себя не смотреть назад. Сфоткать бы, да отправить нашей знакомой готессе: это ж снимок и шок-контент мечты любого уважающего себя блогера!

Милая собачонка и полуголый мужичонка. Я бы могла ляпнуть незыблемое «я бы вдул», но это уже совсем из другой оперы.

– А сама как думаешь? – усмехнулся в ответ проницательный Морозов.

Я пожала плечами. Коньяк, так коньяк!

Пили долго, молча, без закуски и даже не чокаясь. Не, поминки это не напоминало – проводы в последний путь заслужили исключительно наши нервы, больше поводов не было. Согреваться тоже не было нужды, разве что тяпнули профилактики ради. Пили мы скорее для того, чтобы придти в себя.

Ну или наоборот, забыться нахрен.

В конце концов, как я понимаю, день у обоих выдался из разряда «ну такое».

Барс нарушил молчание первым:

– Почему?

Разумеется, хотелось как в книгах, покачать в руке пузатый бокал, полюбоваться бликами благородного напитка, с задумчивым видом затянуться ароматной цветной сигареткой и выдать что-то глубинно-философское…

Но в суровых реалиях жизни я хмыкнула, хлюпнула бледного армянского с супермаркета по акции и, сунув в зубы недорогое табачное изделие, неловко брякнула, включая вытяжку на кухне:

– Мне просто пофиг.

Левая бровь Морозова выразительно поползла вверх…

Пришлось исправляться и пояснять. Ато подумал бы чего-нибудь не того!

Хм. А с каких пор мне вообще не фиолетово, что он обо мне думает?

– Я серьезно, Артур. Я слишком устала, чтобы задавать неудобные для тебя вопросы, вроде: как это случилось, зачем, почему, и какого хрена вы делали на улице во втором часу ночи. И кто этот ребенок, который, как я понимаю, твой племянник. И даже если это не так, говорю еще раз: мне фиолетово. Каждый имеет право на свои тайны, как и право на молчание. Захочешь – расскажешь, нет – ну и нет. Не колышет.

– И не обидно? – ухмыльнулся вдруг как-то расслабившийся в один момент начальник.

Раздавиви недобитый окурок, невольно почесала репу, искренне задаваясь вопросом насущным:

– А должна?

Барс, задумчиво прищурившись, помолчал. Пригубил еще немного коньяка… а потом улыбнулся. Очень открыто, мягко и непривычно искренне. Я чуть не присела!

Да еп твою бога душу мать!

Вот теперь я понимаю, почему от него девки всех возрастов и биологических видов в штабеля укладываются. Где он там свои спасительные очки посеял, а? Пожалуй, надо подарить ему еще парочку!

– Ты потрясающая.

Ась?! Куды там меня нынче посылают?!

Сделав вид, что я этого не расслышала, я принялась бессмысленно искать что-то в кухонном гарнитуре. А для верности, когда не нашла, стала мыть единственную тарелку в раковине. Три раза. Зачем-то!

– Рябинина, только не говори, что ты не знаешь, что такое комплименты, - спустя пару минут тихого шума воды и отчаянного бряканья несчастной посуды о раковину, негромко произнес Морозов.

Вместо ответа я налила на губку чистящее средство еще разок…

И пропустила момент, когда сосед, аккуратно переложил спящего щенка со своих колен на кухонный диванчик. И, подойдя ко мне со спины, так же молча и спокойно обнял.

Я чуть раковину о тарелку не грохнула!

Или наоборот?

– Барс…

– Я знаю, что произошло, - одной единственной фразой, произнесенной без капли насмешки или жалости, мужчина запихал обратно все выскочившие у меня колючки.

Его горячие ладони крепко стискивали мою талию, согревая кожу, нос дразнил аромат моего же геля для душа, спину окутало веянием надежной мужской фигуры… сердце предательски замирало насовсем.