— Стой! — остановила я его, только представив, что он приведет какого-то деревенского парня или старика, который будет мять меня там. — Я справлюсь сама.

— Не понимаю, чего ты боишься. Если сейчас не размять, завтра будет еще хуже.

— Сама разомну.

— Не разомнешь. Я знаю, как это бывает, — Ондиил подошел к тумбочке, которая стояла возле кровати, и взял баночку с мазью. — Именно такая у меня и была. Понадеялся на мазь, сам втер, а потом весь день мучился. К вечеру выпал, а не вылез из седла, ходил с трудом. Пришлось зелье регенерации пить, потому что путь продолжить я не мог. Не повторяй моих ошибок.

Я все равно сомневалась, хотя видела, что Ондиилом движет только беспокойство обо мне.

— Ладно. Только с одним условием: будешь мять через тонкие штаны, — наконец, решилась я.

— Но…

— Либо так, либо никак!

— Пусть так… — недовольно сказал мой телохранитель.

— Выйди ненадолго, мне нужно время, чтобы одеться.

Как только руки Ондиила прикоснулись ко мне, я без приглашения влезла в его мысли. Его раздражало моё нежелание лечиться, потому что он не понимал этого стеснения. Дроу знал, что я видела его чувства и осознавала, что никакой подоплеки в его предложении помочь нет. Он действительно переживал за меня. Из транса меня выбила боль.

— Потерпи. Я постараюсь сильно не нажимать. Расслабь мышцы.

— Легко сказать, — сквозь зубы выдавила я. — Ты говорил, что у тебя тоже так болело?

— Когда нашу тройку услали на поверхность, то командиры «Братства» решили, что мы не должны привлекать к себе внимания. И если дроу можно одеть, как человека, то ездовых ящеров так просто не замаскируешь, поэтому нам выдали лошадей. К сожалению, передвигаться на них мы не умели. На ящерах седло крепится по-другому, и нагрузка распределяется иначе, — аккуратно разминая мышцы, рассказывал Ондиил. Я лежала на кровати, обняв подушку и закусив губу. — В первый же день мы познали все прелести верховой езды на лошадях. Мазь купили, но о том, что надо не только втирать, но и разминать, не знали. Кое-как намазали, и на следующий день опять в седла. Вечером вместо задниц у нас были кровавые мозоли, пришлось использовать зелье регенерации, иначе мы могли сильно задержаться. Уже потом, когда задницы зажили, мы узнали, что мазь надо не просто втирать, а массировать. Когда в следующий раз нам пришлось садиться на коней, то мы друг другу разминали. Рарок по этому поводу до сих пор зубоскалит. Так что опыт у меня есть.

Это чувствовалось. Ондиил массировал умело и не только мою попу, но и поясницу, и даже немного внутреннюю часть бедра. Параллельно он делился тем, что удалось узнать:

— Я поинтересовался у Мзура нашими дальнейшими планами. Завтра не придется долго ехать верхом. Примерно полдня, а после через перевал пойдем пешком, ведя лошадей на поводу.

— Там же, наверное, холодно, — обеспокоилась я.

— Да, холодно. Мзур решил немного тут задержаться, чтобы закупить продовольствие: в тавернах вдоль тракта дорого, а здесь деревенские продадут дешевле. Утром пока солдаты будут договариваться насчет еды, можно сходить в местную лавку и купить для нас тёплые вещи. В селе в любое время года есть на них спрос, поскольку многие путешественники сокращают дорогу через перевал. Большие караваны здесь не пройдут, но небольшой отряд, вроде нашего — вполне.

— Спасибо, что разузнал.

— Не за что! Мзур признался, что сам хотел поговорить по этому поводу. Он понимает, что мы, скорее всего, не взяли тёплые вещи.

— Как тебе наш командир?

— Мне не нравится, как он на тебя смотрит. Без уважения и без боязни. Ведь прекрасно знает, что ты — ментальный маг, но никакого страха. Идиот, — охарактеризовал разведчика Ондиил.

— Он не знает, на что я способна. Как знать, может быть, мой максимум — это наслать сон?

— Тем более надо быть начеку! То, о чем мы не знаем, может быть опасно. Я бы на его месте, наоборот, постарался задобрить тебя, создать все условия для комфортного путешествия. Выделил бы слугу, который о тебе заботился. Он — командир, на нём вся ответственность. Если по его вине что-то пойдет не так, могут пострадать подчиненные. Цена ошибки велика. Тут лучше перестраховаться.

Ого, как его возмутило поведение «колокольчика»!

— А что тебя удивляет? — Ондиил почувствовал моё изумление. — Я тоже сопровождал особ, статус которых был не понятен. Главное в таких заданиях — наблюдательность. Смотришь на то, как обращаются к этой особе слуги и другие командиры и понимаешь, как надо себя вести. А он — идиот. Видит знатную женщину, у которой есть телохранители-дроу. Думаю, он осведомлен, что мы с презрением относимся к людям, однако моего уважения и почтения к тебе невозможно не увидеть. О чем это говорит?

— О том, что мне удалось заработать у вас уважение?

Какая интересная у нас получалась беседа.

— Точно! А раз известно, что дроу уважают силу, значит, ты — сильна, а такую лучше не сердить.

— Логично, — не могла не признать я. — Однако, скорее всего, он не знает о порядках дроу.

— Мы с вами заключили договор о военной поддержке, началась война. Он, как разведчик, обязан знать о союзниках все! — отрезал Ондиил.

Звучит, разумно.

Боль постепенно уходила. Я расслаблялась. Ондиил помял мне не только попу, но и икры, бедра, спину. Ни одного движения, которое можно было истолковать, как домогательство, в эмоциях только беспокойство за меня, сочувствие и легкая досада. К концу массажа, я сама себе напоминала тесто. Веки отяжелели, открывать глаза не хотелось.

— Если хочется спать, спи, — посоветовал Ондиил.

— Угумс, — промычала я.

В голове лениво ворочалась мысль о том, что волосы у меня мокрые, но сил на то, чтобы встать и причесаться, не было. Сквозь сон я чувствовала, что Ондиил встал с кровати и накрыл меня одеялом.

Утром пришлось встать рано, чтобы успеть в местную лавку. Оделась я как крестьянка: неброское платье и туфельки. На голове ожидаемо оказалось воронье гнездо. Кое-как пригладив волосы, я завязала вокруг головы платок и вышла в зал. Тут меня ждал довольный Рарок и завтрак: дымящейся кружка чая и ватрушка.