– Все здесь, – откликнулся здоровенный бугай с предпоследней парты.

– А, да, вас же всего четырнадцать. Ладно, будем знакомиться. Только сначала попрошу сесть поближе.

– Нам тут удобнее.

– А мне удобнее, чтобы вы пересели. Давайте, парни, не тратьте время. И девушки тоже, само собой.

По классу прошёл недовольный ропот. Десятиклассники переглядывались, но не двигались с места. Роберт сказал:

– Да ладно вам, прекращайте. Взрослые же люди – по крайней мере, на вид. К чему эта сидячая забастовка?

– Между прочим, – сказал бугай, – право на забастовку имеют все граждане. У нас в стране демократия.

– В стране – может быть, а в классе – оплот гнилого самодержавия. Вот возьму и задержу вас на перемене, как истинный душитель свобод. Компенсирую те минуты, что вы у меня сейчас отнимаете.

Борец за права трудящихся сдаваться явно не собирался, но тут очень кстати вмешалась Таня. Она переглянулась с подружкой и сказала:

– Пошли, Катюха. Роберт Александрович, а если мы перед вами сядем, вы нас обижать не будете?

– Первые полчаса постараюсь сдерживаться.

Раздались смешки, атмосфера несколько разрядилась. Стулья с шумом отодвигались, народ менял дислокацию. Когда с этим было покончено, Роберт, открыв журнал, провёл перекличку, после чего сказал:

– Фамилии ваши надеюсь скоро запомнить, имена тоже. Если буду вначале путаться, заранее прошу извинить.

– Ничё, – поощрительно кивнул здоровяк.

– А ты у нас Никита, правильно?

– Ну.

– Тебя-то вряд ли с кем-нибудь перепутаю. Ну и вообще, постепенно буду входить в курс дела, раз уж я теперь у вас классный. Удачно, кстати, что именно с вами у нас сегодня урок…

Катя, подруга Тани, подняла руку:

– Можно спросить?

Она была темноглазая, темноволосая и дородная. Смотрела прямо и чуть насмешливо. Эдакая казачка, бой-баба, которая и «коня на скаку», и дальше по списку. У Роберта возникло предчувствие, что общение с ней не будет гладким и ровным.

– Спрашивай, – сказал он.

– Вы к нам надолго? В город, я имею в виду.

– Как получится. Если сработаемся, останусь.

– К нам редко новые приезжают.

– Я уже понял. Но давайте всё-таки ближе к делу. По расписанию у нас с вами сейчас история, и надо, наверно, сделать небольшое вступление. Чтобы вы поняли, как мы будем учиться и чего я от вас хочу.

Он взял со стола учебник с памятником Гагарину на обложке. Показал всему классу:

– Понятно, что есть программа. Учебник, одобренный министерством. Даты и факты, которые надо вызубрить. В каком году, например, в России свергли царя, и когда человек впервые полетел в космос. Но я бы хотел, чтобы вы не только зубрили, но и думали тоже. Если заглянуть в прошлое, включив голову, то и настоящее понять легче. Иначе любой дурак может навешать вам лапшу на уши. Вы же не хотите, чтобы так получилось? Вот поэтому я и говорю, что история – это, в каком-то смысле, самый главный школьный предмет.

Кто-то из девиц фыркнул.

– Да, – сказал Роберт, – понимаю вашу иронию. Любой учитель считает, что его предмет – главнее всего. Но история – это то, что реально происходило. Это жизнь, понимаете? Там иногда такие сюжеты, что голливудские сценаристы нервно курят в сторонке. За примерами далеко не надо ходить. Наша страна за последние тридцать лет поменяла облик, как какой-то робот-трансформер. Идеология, экономика, даже название государства – всё стало совсем другое. Можете спросить у ваших родителей, это происходило на их глазах. Например, в девяносто третьем, когда по ТВ показывали, как танки в Москве подходят к Дому Советов и стреляют прямой наводкой.

– Ага, – подтвердил Никита, – мне батя как-то рассказывал. И фотки я видел тоже. Дом был сначала белый, а потом стал чёрный, особенно верхние этажи.

– Да. Убитые были, раненые. При этом стороны конфликта обвиняли во всём друг друга. До сих пор идут споры, кто был тогда прав, а кто виноват. Вдумайтесь только! События, по историческим меркам, происходили совсем недавно. Есть участники, очевидцы, протоколы, видеозаписи. И всё равно существуют две диаметрально противоположные версии! То есть как бы два варианта истории, которые друг другу противоречат…

Роберт запнулся. Голова неожиданно закружилась – возникло чувство, будто он резко развернулся на месте. Или, точнее, не он один, а всё здание школы сразу. Как если бы оно, здание, было кораблём, угодившим в водоворот, в чудовищную воронку, наполненную воем и грохотом.

Наваждение, впрочем, длилось всего секунду. Роберт поморщился и осторожно потёр висок. Из класса спросили:

– А кто тогда победил?

– В девяносто третьем? – уточнил он. – Если в двух словах, то победил Ельцин, тогдашний наш президент. Он сохранил власть, а через несколько лет его сменил Путин. Но это мы уже переходим из истории в современность. А если взять такие события, которые случились очень давно, много веков назад? Ну вот хотя бы…