Применив элементарные основы ясновидения, он получил кое-какие сведения относительно пленившего его создания. Узнав ее истинное, тайное имя, которым назывались и ее сестры, он произнес его вслух твердым, но нежным тоном, и, получив, таким образом, при помощи первичных законов магии, власть над своей пленительницей и над всем ее племенем, он в мгновение ока освободился от их пут. Женщина-цветок, с выражением страха и изумления в своих странных глазах, отшатнулась от него, точно испуганная ламия, но Маал Двеб, произнося полуотчетливые слова ее языка, начал успокаивать и утешать ее. Очень быстро он завоевал расположение всех сестер. Эти простые и наивные существа мгновенно забыли свои кровожадные намерения, свое удивление и изумление, и, казалось, приняли волшебника так же, как они принимали три солнца и погодные условия планеты Вотальп.

Разговорившись с ними, маг убедился в правильности тех сведений, которые он получил, рассматривая крошечный шарик в своем планетарии. Как правило, мысли и эмоции женщин-цветов были мимолетными, а их природа напоминала скорее растительную или животную, нежели человеческую, но потеря пяти сестер одной за другой, каждое утро, наполнила их горем и ужасом, которые они были не в состоянии забыть. Похищенные цветы куда-то унесли, а похитителями были какие-то рептилии, огромного размера, с крыльями, как у птеродактилей, спускавшиеся из недавно построенной цитадели в горах на дальнем краю долины. Эти существа, называемые испазарами, которых было семеро, стали грозными колдунами и развили свой разум до вершин, недоступных их сородичам, вместе с многочисленными эзотерическими способностями. Сохранив холодную и гибельно загадочную натуру рептилий, они превратились в знатоков неизвестных людям наук. Но Маал Двеб до тех самых пор не обращал на них внимания и не считал нужным мешать их развитию.

И сейчас, потакая своей прихоти, в поисках приключений, он решил помериться силами с испазарами, не используя никаких колдовских средств, кроме своего разума и воли, своих познаний и ясновидения, при помощи двух простых амулетов.

– Будьте спокойны, – заверил он бедняжек. – Я накажу этих негодяев по заслугам.

При этих словах женщины-цветы разразились пронзительным гомоном, повторяя все истории, которые люди-птицы из долины рассказывали им о крепости испазаров. Ее стены отвесно возвышались на скрытой от всех глаз горной вершине, куда не ступала нога человека; в них не было ни дверей, ни окон, за исключением отверстий в самых верхних бастионах, сквозь которые летающие рептилии могли проникать внутрь и наружу. Они рассказали ему и о свирепости и жестокости испазаров…

Забавляясь, будто слушая детский лепет, Маал Двеб переключил их внимание на другие темы, рассказывая многочисленные истории о небывалых и диковинных чудесах и удивительных происшествиях в далеких мирах. Тем временем он оттачивал свой план, как пробраться в цитадель колдовских рептилий.

День прошел, и одно за другим три солнца скрылись за краем долины. Женщины-цветы стали рассеянными, начали клевать носом и зевать в сгущающихся сумерках, и Маал Двеб приступил к некоторым приготовлениям, которые составляли существенную часть его плана.

Воспользовавшись даром ясновидения, он определил, которой из женщин-цветов суждено на следующее утро стать жертвой рептилий. Так случилось, что ей оказалась одна из тех, кто пытался пленить его. Как и остальные, сейчас она готовилась укладываться на ночь на свое массивное ложе из лепестков. Доверив ей часть своего плана, Маал Двеб применил один из амулетов и уменьшился до размеров лилипута. В таком виде он с помощью сонной сирены мог спрятаться в потайном местечке между лепестками, и, надежно укрытый, как пчела в розовом бутоне, спокойно проспал всю короткую безлунную ночь.

Его разбудил рассвет, проникший в его убежище словно сквозь прозрачные пурпурные и рубиновые занавеси. Волшебник слышал, как сонно перешептываются друг с другом женщины-цветы, раскрывая свои цветки навстречу первым солнечным лучам. Их мирное бормотание, однако, быстро сменилось криками беспокойства и страха, заглушаемыми резонирующим грохотом, производимым как будто гигантскими крыльями драконов.

Он выглянул из укрытия и увидел в свете двойного восходящего солнца снижающихся испазаров, чьи перепончатые крылья заслонили солнечный свет и погрузили долину во тьму. Колдун разглядел холодные красные глаза под чешуйчатыми бровями, длинные изогнутые тела, лапы, как у ящериц, с цепкими когтями, и услышал их низкое отчетливое шипение. Потом лепестки над ним наглухо закрылись, сжимаясь и дрожа, словно пытаясь защитить их хозяйку от отвратительных пикирующих чудовищ. Вокруг колдуна царил беспорядок, ужас, суматоха; но судя по тому, что он видел, наблюдая за предыдущим похищением, двое испазаров обвили змеиными хвостами толстый стебель цветка и потянули его из земли, как колдун человеческого племени мог бы тащить корень мандрагоры. Маал Двеб чувствовал предсмертную агонию выдранного с корнем цветка и слышал горестные крики ее сестер. Потом все заглушило барабанное хлопанье крыльев, и его охватило головокружительное ощущения подъема в воздух и полета.

Все это время Маал Двеб сохранял исключительное присутствие духа и не ничем не выдал своего присутствия испазарам. Спустя много томительных минут стремительный полет замедлился, и он понял, что рептилии приближаются к своей цитадели. Еще через мгновение красноватая полумгла сомкнутых лепестков потемнела и стала пурпурной – они влетели во тьму. Грохот крыльев внезапно стих; еще живой цветок с высоты сбросили на какую-то твердую поверхность, и сила удара чуть было не выбросила Маал Двеба из укрытия. Слабо постанывая и бессильно содрогаясь, женщина-цветок лежала там, где ее бросили похитители. Колдун слышал шипящие голоса колдовских рептилий и неприятный пронзительный скрежет их хвостов по каменному полу.

Шепча слова утешения умирающему цветку, он почувствовал, как лепестки, скрывающие его, обмякли. Очень осторожно маг выбрался прочь и очутился в бескрайнем зале с нависшими сводами и окнами, похожими на выходы из глубокой пещеры. Место выглядело, как лаборатория алхимии, узилище чуждого колдовства и хранилище омерзительных зелий. Повсюду в полумраке виднелись казавшиеся лилипутским глазам Маал Двеба неестественно массивными и огромными чаны, пробирки, маленькие горны, перегонные кубы и реторты, совсем не похожие на человеческие. Неподалеку дымился, точно кратер пробуждающегося вулкана – чудовищный котел из черного металла, чьи закругленные стенки вздымались много выше головы волшебника. Маг не видел ни одного испазара, но, зная, что они в любой момент могут вернуться, поторопился подготовиться к борьбе с ними, чувствуя в первый раз за многие годы возбуждение от надвигающейся опасности и предвкушения битвы.