Операция не помогла, бабушка скончалась в больнице, не приходя в сознание. Инна узнала об этом в конце августа, когда вернулась из пионерского лагеря, в который её отправили на всё лето по «горящей» льготной путёвке для детей-сирот сразу после бабушкиного отъезда.

Инна не знала, как справиться с новым горем. Металась по своей комнате, схватила куклу и готова была выбросить её в окно, но вовремя вспомнила своё обещание бабушке и, чтобы игрушка не напоминала ей о горечи утраты, запрятала куклу в дальний угол шкафа.

Прошло два года, перед зимними каникулами мама решила поменять громоздкую советскую мебель на современную. Инна тогда серьёзно простудилась и сидела дома с высокой температурой. От нечего делать начала помогать разбирать вещи, чтобы помочь маме и наткнулась на куклу. Как жаром её обдало чувство вины – как она могла память о бабушке завалить каким-то хламом и так надолго! Инна бережно расправила складки ажурного накрахмаленного платьица (оно было таким же белым, как и несколько лет назад) и аккуратно усадила куклу на прежнее место – на полку в изголовье кровати. Её снова зазнобило – в очередной раз поднималась температура, она прилегла на кровать и задремала. Вдруг, очнувшись среди ночи, в отсвете фар проезжающей под окном машины увидела, что кукла босая. Верно, она всегда такой была, но это же неправильно!

Сон как ветром сдуло – Инна вскочила с кровати, включила слабенький ночник, пошатываясь от слабости, растолкала коробки, в которых её вещи дожидались новой мебели, утёрла взмокшее от напряжение лицо, из маленькой шкатулки достала тонюсенькие спицы, нашла остатки ниток по толщине подстать им. Нитки оказались зелёного цвета. Инна помедлила – может стоит поискать другие, белые, например, или, сходить купить, когда поправится? Но руки уже сами набирали петли для крохотной пинеточки, будто кто-то торопил её скорее связать глиняной куколке обувь. Рисунок и фасон представились Инне на редкость отчётливо, словно перед её глазами держали картинку и надиктовывали ей каждый ряд. И только полностью закончив одну, Инна смогла заснуть.

Утром Инна первым делом осмотрела свою работу. Пинеточка получилась эффектная – почти кружевная, с ветвеобразным буклированным орнаментом, двойной пяточкой и плотной вязкой на подошве, осталось только резинку изнутри пришить и маленькие помпончики поверху. Инна осталась очень довольна задумкой и только теперь сообразила, что совершенно здорова! Она быстро довязала вторую пинеточку, а чтобы завершить новый кукольный образ, из остатков зелёных ниток вывязала тонкий поясок, к которому вместо пряжки пришила блестящую отцову запонку с белыми стёклышками (мысленно себя похвалив, что не выбросила её, как многие другие детские «драгоценности»). Нарядив куклу в обновки, она сосредоточенно оглядела её со всех сторон, удовлетворённо усадила на полку и только после этого пошла умываться и порадовать маму новостью, что чувствует себя хорошо.

Вечером, глядя на куклу, поблагодарила её за чудесное выздоровление и подумала, что не плохо было бы ей связать ещё воротничок, пальтишко, перчаточки – целый гардероб получится. Однако задумка так и осталась фантазией: домашние хлопоты, школьные обязанности, внеклассные занятия занимали всё больше её внимания.

Прошло ещё несколько лет, Инна повзрослела, после одиннадцатого класса, чтобы не оставлять маму (после смерти отца она больше не вышла замуж, стала строгой, замкнутой и всё чаще жаловалась на сердце), поступила в местный бухгалтерский техникум, который вскоре переименовали в торгово-экономический колледж. Закончив его, устроилась на работу поблизости и дважды в день проходила мимо бывшего купеческого дома, где жила бабушка – в её квартире давно поселились другие люди, что стало с её вещами, мама не говорила, а Инна стеснялась спрашивать. Инне частенько хотелось снова войти в этот дом, ощутить детское предвкушение чуда, но что бы она сказала жильцам? Как бы они на неё посмотрели? И Инна, вздыхая, проходила мимо, напоминая себе, какие важные у неё дела впереди.

Потом это здание признали аварийным, жильцов расселили, но на снос денег в городской казне не нашлось, поэтому на фасад от крыши до земли повесили маскирующий баннер, и опустевший дом в окружении неухоженных разросшихся кустов начал наводить уныние на окружающих, одновременно привлекая внимание местных маргиналов и страстных парочек. А ночью в конце марта Инну разбудили пожарные сирены – машины мчались в сторону заброшенного дома. Видимо кто-то решил погреться и легкомысленно затопил печку…

Утром Инна с болью в сердце подходила к пепелищу, издалека ощущая запах гари. Она увидела обугленные надломленные балки развороченной крыши, частично сорванный прожжённый баннер, закопчённые стены первого этажа, обгоревшую левую половину дома. Вид сохранившихся стен бабушкиной части этажа и пристроя с обветшавшим крыльцом отчего-то вызвал у неё вздох облегчения.

Вечером Инна, как обычно, принялась протирать пыль в своей комнате и вдруг остановилась в растерянности перед компьютерным столом – что-то было не так… Ну конечно! Пропала кукла, которая давно стала Инниным талисманом и сначала с полки у кровати переместилась на подоконник, словно желая ей из окна удачи на контрольных и экзаменах и первой встречая с победой. Потом её парень как-то грубо пошутил по этому поводу, Инна унесла её на работу, а когда Инну в прошлом месяце повысили до начальника отдела, руководство намекнуло, что кабинет (с точнее, уголок) руководителя должен выглядеть строго и сдержанно, Инна вынуждена была вернуть куклу домой и усадить между колонкой и беспроводной зарядкой.

И вот сейчас куклы на месте не было. Вообще, она была довольно плотно зажата колонкой и зарядником, чтобы самостоятельно свалиться (домашних животных их семья никогда не держала, а окна перед уходом они всегда плотно закрывали, поэтому сквозняков тоже быть не могло), но на всякий случай Инна залезла под стол – пусто, как и следовало ожидать. Переставить или убрать куклу она тоже не могла – чтобы убедиться, Инна проверила ящики и шкафчики, все вещи лежали как положено, куклы нигде не было. Но не сошла же она с ума, на самом деле, – ведь утром кукла точно сидела на месте!