Данка снова пожала плечами. Если бы он не просто увел ее, а уехал вместе с ней, это означало бы, что он на ее стороне, что он не поверил. Но муж бросил в нее кольцом и сказал, чтобы она убиралась из его жизни. И она убралась, она едет в поезде здесь, а он где-то в горах там. Заливает горе. Какое горе? Что там Сати придумала…

— Он поверил, Сати. Твой брат сам сказал. И он тоже поверил. А как? Как можно было поверить? — Данка стиснула зубы. Если она не замолчит, то сейчас же зайдется в рыданиях.

— Ты на Рустама не обижайся, Даночка, он Зарему любит. Арисханову. Ну ту, которая была с Даном сговорена, он не говорит никому, но я давно догадалась. Он очень хотел, чтобы у вас с Даном получилось.

— Так пусть женится на ней.

— Ты что, это же Арисхановы! Мы им не ровня. К Рустаму хорошо относятся, его уважают, но с Арисхановыми нам никогда не сравняться.

Зачем она все это слушает, еще и разговор пытается поддерживать? Рустам просил не бросать тень на его сестру, и Данка пообещала, а слово надо держать. Она погладила телефон, словно прощаясь, а затем сказала поспешно:

— Сати, тебя плохо слышно, я сейчас перезвоню.

Нажала отбой и выключила телефон. Надо будет сменить номер, удалить аккаунты из фейсбука и инстаграмма, но не сегодня, сегодня у нее ни на что уже нет сил. Оля молчала, закусив губу, и смотрела в окно. Данка снова улеглась, натягивая на плечи одеяло — в вагоне становилось холодно.

Она силилась не вспоминать, но воспоминания сами накатывали. Стоило прикрыть глаза, Дана видела молодого мужчину в дорогом полупальто и ботинках из тонкой кожи. Он стоял по колено в снегу, беспомощно разведя руки в стороны, и улыбался совершенно мальчишеской улыбкой. Затем посмотрел на Данку из-под припорошенных снегом темных волос невозможно синими глазами и спросил, прищурившись:

— Это что, у вас всегда такая весна?

Таким она впервые увидела своего мужа.

— Сати, вы с братом давно не виделись, мне не хочется вам мешать.

— Даночка, дорогая, что ты говоришь! Ты моя подруга, наоборот, я хотела познакомить вас с Рустамом, я ему про тебя все уши прожужжала! — Сатима даже остановилась, и Данка сразу сдалась. Ну как ей откажешь, когда она так умоляюще смотрит, да еще и в день ее рождения? — Тем более он приехал не один, а с Даниялом.

— С кем? — удивилась Дана. — Такое интересное имя!

— Даниял. Мы называем его Дан, он почти твой тезка! Его мама была русской, она назвала его Данил, а дядя Шамиль уже тогда выбрал имя, чтобы больше всего подходило.

— А почему была? Что с ней случилось?

— Она в родах умерла, я тогда маленькая была совсем, не знаю, в чем там дело было. У Данияла брат должен был родиться, что-то пошло не так, дядя Шамиль тогда черный ходил от горя. Долго отойти не мог, несколько лет сам Данияла воспитывал, а потом женился на тете Аминат, но у них только дочки. Дан единственный сын, наследник, он учился в Лондоне, а потом начал какой-то бизнес в Европе, я не разбираюсь, они с моим братом вместе работают. Он нам с Рустамом как брат, нас дядя Шамиль под свою опеку взял, когда папы не стало, это он меня сюда учиться отправил.

Сатима говорила, а Данка думала, как им с Олей не хватало такого дяди Шамиля, когда погибли родители. Ей очень нравилось отношение к осиротевшим детям на родине подруги, там не принято бросать в беде даже чужих детей.

Их отец, Михаил Литвинов, работал в полиции. Данке было пятнадцать, когда родители уехали в Хорватию отмечать очередную годовщину совместной жизни, их автомобиль потерял управление и врезался в ограждение на горном серпантине. Первое время друзья и сослуживцы отца обещали девочкам полную поддержку, а потом вдруг все куда-то испарились.

Поскольку родственники у них были все дальние и в прямом, и в переносном смысле, опекунство над Даной оформила сестра. Хоть ей и был всего двадцать один год, это было единственным, в чем помогли отцовские коллеги. С тех пор старшая сестра была ее единственной опорой, и впервые Дане подумалось, кто был опорой для Оли?

Ольгерта и Дания, так назвали их родители. Данка пыталась добиться, чем они руководствовались, но в ответ получала неизменное: «Не знаем. Просто красиво!» Довольно сомнительное утверждение, причем настолько, что Ольгерта, едва ей стукнуло шестнадцать, немедленно понеслась в ближайший ЗАГС и сменила свое роскошное имя на пусть менее шикарную, но гораздо более благозвучную и привычную Ольгу.

Свое шестнадцатилетие Данка встречала уже без родителей, поэтому менять имя у нее не было и в мыслях. Наоборот, это осталась единственная ниточка, которая соединяла с ними Данку.

Учиться младшую сестру Ольга отправила в столичный университет, и сама переехала вслед за ней. Данка поступила на факультет иностранных языков, а Оля устроилась в областную больницу хирургом.

С Сатимой Демуровой они подружились сразу же, как-то выхватили друг друга глазами, начали разговаривать, и у обоих было ощущение, будто они сто лет знакомы. Сати жила у какой-то дальней родни Шамиля Баграева — отцовского друга. Сегодня у нее был день рождения, и сегодня к ней из Швейцарии прилетал брат Рустам Демуров с другом Даниялом.