— Что с ним опять? — недовольно фырчит Женя, появляясь в проеме двери.

— Кажется, температура.

Егорка утирает заплаканные глаза маленькими кулачками и прячется за моим плечом, чтобы папа не додумался вырвать его из моих объятий и поставить на пол — так он приучает сына к самостоятельности, «а то вырастет соплей», как он любит комментировать свои варварские методы воспитания.

Женя фыркает, показательно закатывает глаза, исчезает в ванной комнате. Я же с малышом на руках иду в кухню. Одной рукой включаю кофеварку, другой рукой достаю из холодильника продукты для завтрака, надеясь, что сейчас-то Женя отступит от своих патриархальных привычек, понимая, что мне с малышом на руках многого не сделать, и позаботится о себе сам.

Достаю жаропонижающее, уговорами и лаской заставляю принять Егорушку лекарство, и одновременно звоню нашему педиатру — мужчина следит за развитием малыша с самого рождения, и мне, если честно, не жалко ни копейки, потраченной на его консультации. Ради этого я урезаю как могу бюджет, который Женя выделяет на меня и закладываю нужную сумму на услуги платного специалиста.

— А есть я что буду? — Женя нависает над столом, где разложены палка колбасы, головка сыра, круглые блестящие помидоры и длинные огурцы. Брови его взлетают до линии роста волос. — Это?

Он складывает руки на груди. Я же поворачиваюсь на пятках и спешу уйти скорее из кухни, пока Егорушка снова не заплакал от волнения — иногда он пугается такого стального взгляда, резкого голоса Жени.

— Чтобы это — в последний раз! Поняла меня?! В последний! — летит мне в спину недовольное ворчание, но я не обращаю на это внимание. Важнее то, что малыш, кажется, расслабился и начал засыпать на моих руках.

Покачиваю его, убеждаясь, что и правда, от действия лекарства ребенок тихонько заснул, и, убаюкав, укладываю в кроватку.

Спешу в комнату, где Женя громко говорит по телефону с кем-то, договариваясь о встрече у нас дома. Теперь мое тихое недовольство его поведением вспыхивает, как спичка: он видел, что ребенок нездоров, видел, как он слаб, и все равно зовет к нам в дом своих чертовых коллег!

Муж завершает разговор, отключает связь и поворачивается ко мне лицом. Он уже оделся — наглаженные мной с вечера брюки, рубашка, тонкая нотка парфюма — от того варвара, который стоял горой за свои порядки на кухне, не осталось и следа. Сейчас передо мной европейский бизнесмен, который знает, когда вовремя нужно улыбнуться и когда — показать зубы.

— Сегодня к нам придет мой товарищ, — поправляет он рукава и не смотрит мне в глаза. — Приготовься.

— Но… — я тороплюсь высказать все, что думаю по этому поводу, но он не дает мне этого сделать:

— Даже не думай перечить, ясно?! — в его темных глазах полыхает вьюга. — И еще… не забудь про шпильки.

Тут я складываю руки на груди, от чего ночная сорочка немного ползет вниз, и взгляд Жени предсказуемо устремляется в приоткрытую ложбинку. Он усмехается, облизывается и весь будто собирается, как животное перед прыжком.

— Мне оочень нужны твои шпильки… — Тут в его руке сотовый начинает отчаянно вибрировать, и он чертыхается. — Да? Да! Нет!

Я выдыхаю: как всегда не чувствую в себе силы чтобы противостоять его напористости, тестостерону, даже если чувствую себя правой. И потому выскальзываю из комнаты, прикрываю дверь, чтобы громкие разговоры не разбудили сына и спешу переодеться. К сожалению, у меня есть обязательства перед мужем, и потому, мне нужно следовать его указаниям, хоть и не всегда буквально…

Весь день проходит в бестолковой суматохе: посещение врача, консультация, побег в аптеку и обратно, кухонные дела, которые никто не отменял. Но чем больше я погружалась в дела, тем больше ощущала, что скоро должно что-то произойти. Что-то, что должно перекроить мою жизнь на ДО и ПОСЛЕ. Что-то, к чему я, как всегда, окажусь не готова…

Что-то, но что?!

В какой-то момент мне удается отключиться от этого гнетущего, странного ощущения, но, оказывается, рано…

— Тонь, чай сообрази нам с другом! — кричит Женя на весь дом, и Егорушка, только что уснув под мерную сказку, вздрагивает. Я приглаживаю его кудряшки и улыбаюсь тому ощущению, которое захватывает меня всегда рядом с ним: тепло, уют, спокойствие. Мне кажется, я, как мама, делюсь с ним этим чувством, и малыш снова засыпает, а я иду в комнату по зову своего мужа.

Вхожу в зал, и тут же чувствую, как мои ноги буквально превращаются в соляные столпы. Я не могу сделать и шага, повернуться, сбежать куда глаза глядят, провалиться сквозь пол.