"Не надо так кричать, - в моей калитке стоял пожилой араб, за которым толпились дети. Из калитки напротив на нас с изумлением таращились те самые подростки с пляжа.
– Нас предупредили, что вы можете вернуться оттуда, где вы прятались. Мы вас не тронем. Фараж, отвези журналистов и... этих... в Израиль.

Глава третья. На чужой земле

1.

Вполне выздоровевший главарь мирных рыбаков с трубами, опасливо поглядывая на мрачную Таню, распахнул дверь фургона. Амирам, поколебавшись, первым шагнул в смрад запущенного помещения. За ним шел я с корпусом модели в руках, потом Фе-ликс, женщины и журналисты. "Не бойтесь, - повторил старик, закрывая дверь.
– После передачи нам поселений, у нас с вами перемирие. До следующего этапа нашей справедливой борьбы за освобождение Палестины."

"Стойте!
– крикнул я, выскакивая из фургона.
– Где моя мастерская? Там могли остаться... детали от моей модели. Дайте мне их поискать. Я вас очень прошу..."

"Вот такие?
– один из подростков залез в карман и достал несколько пушек на ладо-ни.
– Человечков мы отдали детям соседа." "Верните мне их, задыхался я.
– Я... я заплачу сколько спросите..."

Арабы переглянулись. "Тогда ты можешь пока не уезжать, - сказал старик.
– Пере-ночуй в моем доме, а завтра поищешь все при дневном свете." "А если до этого увезут мусор?
– ужаснулся я.
– Там могли остаться..." "Я прослежу, - старик явно мне сочувствовал.
– Я встаю рано, а мусор забирают только после обеда. Остальные могут ехать." "Я остаюсь, - спрыгнула на землю Изабелла.
– А переночуем мы в ма-стерской." "Тогда и мы с Феликсом остаемся", - объявила Таня.

Амирам и корресподенты не произнесли ни слова. "Искалеченный" сержантом Ди-мой главарь завел мотор. Фургон умчался. Со всех сторон неслась заунывная араб-ская музыка. Во мраке ворчал ко всему безразличный прибой...

2.

Все дети и взрослые арабского поселения стояли вокруг, глядя на четверых яхудим, ползающих на асфальте среди вонючего мусора. Они улыбались, как немецкие про-хожие, на глазах которых в Мюнхене евреи мыли тротуар зубными щетками. Впро-чем, любопытство было достаточно благожелательным. Нам даже принесли еще три лупы в придачу к моей, найденной в разгромленной мастерской. В некогда нашем поселении было много стариков - лупа в каждом доме...

Таня выдавала каждому арабу, возвратившему мои сокровища, вознаграждение - пятьдесят шекелей. Со всех сторон сразу стали нести то, что они подобрали. Капи-тана Блада и Арабеллы пока не было. Таня объявила, что за них даст выкуп по сто шекелей. Дети тут же брызнули куда-то и вернулись с еще восьмью фигурками, включая самого капитана в элегантном черном с серебром костюме, черной шляпе с темно-красным плюмажем. Его холодные синие глаза смотрели на меня с нескры-ваемым презрением. Примерно такое же выражение лица было и у одноглазого гиганта Волверстона, и у бывшего лучшего канонира королевского флота Огла.

Арабов очень позабавило, что я выстроил пиратов для поименной переклички. В мусоре мы нашли тридцать шесть из сорока пушек "Арабеллы", каждая из которых была икрустирована золотом, как и порты фрегата. Белла нашла недостающий ран-гоут, включая мою особую гордость - нок-рею с автографом Сабатини, а Феликс - фигурку Джереми Питта, неизменного шкипера великого корсара, и обрывки пару-сов. Только всегда такая внимательная Таня сегодня никак не отличилась, ковыряясь словно для вида.

Потом мы переместились в мастерскую, перекладывая с одной части пола на другую каждый обломок. В результате нашили недостающие пушки, рынду, отломанный га-каборт, бутылку золотистого канарского вина со старинной этикеткой из роскошной капитанской каюты Блада и многое другое. К счастью, никто не подметал здесь с мо-мента погрома и изгнания евреев. Арабы тенью бродили за нами, уже сами рылись в отбросах, где нашли еще несколько фигурок, на каждую из которых я потратил неде-ли, а то и месяцы труда. Таня тщательно расплатилась с каждым старателем. Вся то-лпа тут же бросилась в мастерскую в поисках новой добычи. Появились почетные гости капиана Блада его светлость лорд Джулиан со своими большими бесцвет-ными глазами и золотистым париком, его светлость лорд Уиллогби, назначенный королем Вильгельмом на посте генерал-губернатора Вест-Индии, а также части почему-то расколотой подставки. Из-под нее выпал в пыль еще не отпущенный капитаном Бладом во-свояси пленный адмирал его католического величества каст-ильский гранд и испанский адмирал дон Мигель де-Эспиноза.

Пока я радовался восстановлению порушенного хозяйства, угрожающего вида па-рень со свежим шрамом на щеке стал приставать ко мне с вопросами, сколько же стоит модель в целом, если мы запросто отдали около полутора тысяч шекелей за ее детали. Я пытался ему пояснить, что продать ее невозможно семейный сувенир, но он не отставал. Глаза его горели, а руки подергивались. Отчаявшись расколоть меня, он стал уговаривать Феликса сказать ему, кто мог бы купить такую модель, если он сам ее сделает. Феликс только отшучивался, что, мол, любителей такого добра в ми-ре раз-два и обчелся, а знаю их только я. Это мне очень не понравилось, так как па-рень тут же стал поглядывать плотоядно уже не только на "Арабеллу" и мешочек с фигурками, но и на меня самого. Машины, на которой увезли журналистов и Ами-рама в поле зрения не было, как и главаря с пляжа, что меня беспокоило еще больше. Я уже не рад был, что остался и увлек за собой свою жену и наших друзей.

Между тем, любопытный бандит куда-то заторопился, а Таня стала благодарить старика и просить его отвезти нас на границу или хоть сообщить, что мы здесь. Тот стал звонить куда-то. Толпа не редела, напротив, вернулся "потенциальный моде-лист" с тремя такими же умельцами выяснить у меня адрес покупателя "Арабеллы". Дело принимало скверный оборот, но тут из-за поворота дороги вылетели две маши-ны - джипы МАГАВа и палестинской полиции. Нас усадили с израильскими солда-тами, которые сказали, что журналисты и Амирам добрались благополучно, что всех нас ждут в строящемся поселении в пяти километрах от границы Автономии, кроме Тани, с которой жаждет поговорить следователь.