Вальхен

Безоблачное крымское лето. Впереди у тринадцатилетней Вали каникулы: купание, чтение, разговоры с лучшей подругой. А потом – седьмой класс и четыре года отличной учёбы ради мечты поступить в медицинский. И дальше – целая жизнь.
Но 22 июня 1941 года грянула война, и каждый день приносил перемены. Вот исчезли с улиц молодые мужчины. Вот уже часами нужно стоять за самыми простыми продуктами, а потом и вовсе получать их по карточкам. Вот в дома ворвались оккупанты, а на столбах и стенах появились прежде немыслимые приказы и угрозы.
Пройдёт несколько месяцев, и девочку отправят вместе с сотнями других в Германию, где на неё навесят знак «OST», как клеймо: «остарбайтер» – не человек, а дешёвая рабочая сила. Тяжёлый труд, несправедливость, лишения – и взросление, знакомство с удивительными людьми, которые называют её по-немецки: Ва?льхен. Первая любовь. И снова – целая жизнь.
«Вальхен» – новый долгожданный роман Ольги Громовой, автора одной из главных детских книг XXI века – «Сахарный ребёнок», – выдержавшей уже восемь изданий в России и переведённой на десяток языков, от французского до тайского. Через историю жизни Вальхен и её старшей подруги Наташи, через мельчайшие исторические детали и бесчисленные человеческие судьбы создаётся картина эпохи. Как и в «Сахарном ребёнке», в основе «Вальхен» – подлинные судьбы многих людей. В этой книге тоже нет чёрного и белого, нет однозначных оценок – зато есть захватывающий сюжет и множество вопросов, на которые герои ищут ответы. И приглашение к диалогу – с друзьями, в школе, в библиотеке, к диалогу с Историей.

…На плацу между бараками почти сотня женщин выстроилась в одну длинную линию. Вдоль неё ходили немцы в штатском, а по краям стояли надсмотрщики.

Две холёные дамы с высокими причёсками, серьгами в ушах и в модных платьях с накидками придирчиво рассматривали пленниц постарше: заставляли поворачивать ладони, показывать зубы и волосы, что-то отрывисто спрашивали через почтительно трусившего за ними переводчика. Наконец каждая указала на выбранную ею женщину.

– По двадцать марок в кассу, пожалуйста, – сказала им надзирательница и повелительным жестом велела женщинам отойти в сторону. Дамы удалились.

Только услышав это «двадцать марок», Валя вдруг осознала, что происходит: их продают! В памяти всплыла картинка из школьного учебника: невольничий рынок в Соединённых Штатах прошлого века. Кто бы мог представить, что она окажется на месте этих несчастных рабов, судьба которых так ужасала её тогда?

Двое мужчин время от времени жестами приказывали кому-то из пленниц отойти в одну или другую сторону, считая их и формируя группы для себя. Их взгляды равнодушно скользили по невысокой, худенькой Наташе, которой никак нельзя было дать её семнадцати лет, по забинтованной руке Вали, которая и вовсе в свои тринадцать выглядела маленькой девочкой. Немцы брезгливо кривились при виде Нины, крепко державшей за руки двух детей, и сгорбившейся Асие, казавшейся совсем старенькой в своём низко повязанном платке.

Наконец большую часть пленниц разобрали, и покупатели, поторговавшись с начальником лагеря и удовлетворившись словом «пятнадцать», пошли платить за всех оптом.

– Я беру этих, – заявил стоявший всё это время в стороне высокий худой немец в куртке, указав на Валю и Наташу.

– Нет, – возразил другой, который набирал целую группу. – Мне одной не хватает. Ещё вот эту.

– Маринка, а ты книгу-то читаешь, которую я дала? Как тебе? – Валя лежала на песке рядом с подругой, смотрела в безоблачное небо и прислушивалась к тихому шороху волн. Раскинув руки, она неспешно зачерпывала ладошками мелкий пляжный песочек и просеивала сквозь пальцы, наслаждаясь его шелковистым прикосновением.

– Как-то очень нудновато. Природа, рассуждения какие-то…

– А по мне, как раз это интересно: автор будто думает вслух, и ты вместе с ним. И, кстати, так не говорят: «очень нудновато».

– Это ещё почему?!

– Как почему? Потому что «нудновато» – это слегка нудно, немножко. А как может быть «очень слегка»?

– Да ну тебя, Валька! – Маринка взмахнула рукой, и на Валю полетел песок. – Зануда ты… говорят – не говорят. Не всё равно как, если понятно, что хочу сказать?

Валя повернулась на живот, чтобы видеть подругу, а заодно стряхнуть с лица песчинки.

– А кто недавно говорил, что после семилетки в училище пойдёт, на воспитателя? Не ты? – Валя улыбнулась. – А воспитатель может иметь «плошку» [1] по русскому?

– Да ладно, прямо уж «плошку»… У меня сейчас за шестой класс «поска». Это значит, что мои знания так себе, но они есть. Что, не так?

– Ну, в общем так, конечно, – примирительно сказала Валя. – А только твоя любимая малышня за тобой повторять станет. Чему ты их научишь?

– Ну вот у тебя «отл» по русскому. И чем это тебе в будущей профессии поможет? Если ты не учителем хочешь быть, конечно… или, может, ты пионервожатой [2] станешь? – Маринка поддразнивала подругу, знала ведь, что та хоть и учится на «хорошо» и «отлично», но школу, а особенно всякие пионерские мероприятия и сборы, не очень любит.

– Ты же знаешь, я в медицинский готовиться буду. Десятилетку закончу и поеду в Симферополь в институт.

– В институт?! После нашей-то захолустной школы?

– Не хуже других школа. Если прямо с осени, с седьмого класса, начать не просто параграфы читать, а поглубже во всём разбираться, так и подготовлюсь.

– Чудная ты, Валька! Разбираться – это одно, а учить – другое. Зубри себе и зубри, вот и будешь знать. Всё и ответишь на испытаниях [3] .