В кабинете, где Айвен обычно ужинал, на заботливо сервированном столе, горела свеча, отчего помещение казалось и вовсе крохотным. Айвен сел в роскошное уютное кресло и невидящем взглядом уставился на пламя.

"...при этом нельзя утверждать, что одиозные фигуры, составляющее ядро Золотой манипулы - однозначны. Взять к примеру магистра Ирвина Ч., несомненно выделяющегося в интеллектуальном плане, даже на фоне в большинстве своем, бывших лучших представителей интеллектуальной элиты, составляющей ядро Золотой манипулы. Но! Как это чаще всего бывает, система со временем подмяла под себя творцов и адептов, как спрут окутала щупальцами традиций, правил и идей, безжалостно искореняя все, что пытается вырваться из смертельных объятий...

Осознавая истинное положение вещей, большинство легионеров находятся в большей или меньшей степени духовной деградации или психического разлада, продолжая при этом верой и правдой служить сформированной ими системе, которая в ближайшем будущем обещает окончательно растоптать своих создателей..."

– Ну, это мы еще поглядим, - зло сквозь зубы процедил Айвен, - мы еще поглядим, кто и кого растопчет!

Бесшумной черной тенью в кабинет проскользнул Фридрих. Гонору у него заметно поубавилось.

Лицо Айвена, лишь наполовину освещенное зыбким пламенем свечи, было похоже на злую маску музы Клио.

Фридрих стараясь не смотреть на это лицо тихо сказал:

– Я уже могу предоставить информацию, о тех лицах, которым удалось за последние полгода попасть в число Допущенных.

– Да ты у нас прямо незаменимый, - холодно усмехнулся Айвен, - да к тому же такой шустрый!

– Это было несложно, - напряженно улыбнулся в ответ Фридрих.
– Их всего трое.

– Они в зале?

– Да.

– Значит кто-то из них послужил источником информации, - Айвен брезгливо поджал губы.
– Моего посетителя в зале нет. Это абсолютно точно. Несмотря на то, что я четко не помню как он выглядел, но своей неброскостью он бы сильно выделялся на фоне нашей публики.

– Прикажешь заняться этими тремя более... тщательно?

– Нет! Не надо поднимать лишнего шума, - Айвен вновь усмехнулся, да так, что даже у Фридриха мороз пошел по коже.
– Реклама и ореол мученика нашим оппонентам только на руку. А нам на руку будет если сложится впечатление, что этого эпизода не было вовсе.

Фридрих молча склонил голову.

– А насчет этих троих, - лениво произнес Айвен глядя на голое темечко Фридриха, - иногда не грех поработать и головой, а не только руками.

– Ну, это не моя парафия, - тихо произнес Фридрих, бросая на Айвена короткий взгляд исподлобья.

– А я не о тебе и говорю, - ухмыльнулся Айвен и тут же сухо спросил:

– Чьи они сателлиты?

Фридрих вздрогнул и прищурился:

– Двое - подручные Зуриха, мелкие шавки, которым он поручает подбирать синонимы к эпитетам, используемым в очередном бессмертном трактате о рецензируемых шедеврах; а один, самый молодой, последнее приобретение Главного Редактора Бена Оу.

– А, наш Вечный Второй, - задумчиво хмыкнул Айвен, - постоянно дышащий в спину Би-Би Орлу. Наш адепт песенной поэзии, несмотря на большие привилегии, издавна мечтающий потеснить Би-Би Орла на безбрежном поле Ассоциативных Игрищ.

Фридрих позволил себе сдержанно улыбнуться, а Айвен задумчиво коснувшись пальцами зыбкого пламени свечи буркнул:

– Пригласи-ка его сюда. Только повторяю, без излишних драматических эффектов.

Фридрих черной тенью бесшумно выскользнул из кабинета, и через некоторое время послышался робкий стук.

– Войдите, - твердо произнес Айвен Чен.

– Главный Редактор Айвен, вы хотели меня видеть?
– на пороге стоял высокий красавец, от смущения слегка нагловатый и одновременно испуганный.

"Ишь, производитель", - неприязненно подумал Айвен осторожно касаясь резких глубоких морщин на своих уже чуть дрябловатых щеках.

– Вы поэт?
– полувопросительно сказал Айвен.

– Да. Я работаю в департаменте возглавляемом Главным Редактором Беном...

– Я знаю: кто и какой департамент возглавляет, - холодно улыбнулся Айвен.

Красавчик вздрогнул и неуверенно улыбнулся в ответ.

"Вряд ли гаденыш сознательно замешан в это дело", - Айвен спокойно продолжал разглядывать неловко переминающегося с ноги на ногу поэта. "Но, однако, достойную смену мы растим. Я в его годы не рискнул бы вслух признать себя поэтом".

– Как вас зовут?
– спросил Айвен почти ласково улыбнувшись в миг расцветшему юному дарованию.

– Я - Орбит Бин!

– Что-то я не припомню вашего имени на страницах нашего журнала.