– Один из них – рудокоп из деревни, что рядом с нашим замком. Мы с ним – молочные братья, и всё наше детство прошло в совместных играх. Признайтесь, я шокировал вас?

– Нет, вовсе нет! – возразила я. – Я не сужу о людях по их титулам. И если этот человек сумел снискать вашу дружбу, значит, он не может быть плохим.

– Я был уверен, что вы именно такая, Алэйна! – он снова улыбнулся, и улыбка на сей раз получилась светлой, теплой. – Я понял это, как только увидел вас. Вы были так разительно не похожи на завсегдатаев столичных салонов! И дело было вовсе не в том, что тогда я считал вас принцессой. Напротив, было удивительно, что, став принцессой, вы сумели остаться самой собой.

Я вспомнила, при каких обстоятельствах мы познакомились с ним, и покраснела.

– Вы пожалели меня тогда, правда? – спросил он. – Нет-нет, не бойтесь быть откровенной! Быть жалостливым способен только очень сильный человек. Я привык к тому, что надо мной смеются. Льстят в лицо, ищут моего расположения, но при этом держат камень за пазухой.

– Уверена, вы могли прекратить это, если бы захотели! – я поразилась его смирению. – У вас достаточно власти и денег, чтобы заткнуть любой рот. К вам благоволит сам король.

– Да, наверно, мог бы, - согласился он. – Но вряд ли это сделало бы меня счастливее.

– Подождите! – вспомнила я. – Вы говорили о друзьях, а назвали только одного!

– Боюсь, мой второй друг еще более неожиданный, чем первый! Он тоже не отличается благородным происхождением, он лохмат, и у него есть хвост. Не правда ли, вам уже хочется на него посмотреть?

– О да! – подтвердила я. – Это пес или кот?

Я не собиралась встречаться с его друзьями, потому что завтра днем намеревалась прибыть вовсе не в замок, а в городок Эжерон. Но я не могла отказать ему хоть в малой толике внимания.

– Это самый лучший пес в мире. Вы убедитесь в этом, когда познакомитесь с ним!

Кажется, говорить о своих друзьях ему было гораздо приятнее, чем о высшем обществе Линарии.

– Наверно, я уже кажусь вам странным, Алэйна? Нет, меня не пугает, что вы разочаруетесь во мне. Нельзя разочароваться в том, кем не был очарован.

Хорошо, что в карете было темно, и он не мог заметить моего смущения.

– Впрочем, сейчас ни к чему говорить о чём-то грустном. Что значат для меня теперь великосветские пересуды и насмешки?

– Теперь? – эхом откликнулась я.

– Да, теперь! – подтвердил он. – Теперь, когда у меня есть вы. Я не смел и мечтать о таком счастье! Вместе мы преодолеем всё, правда? И я, каким бы жалким вам не казался, буду сражаться до последней капли крови, но не позволю, чтобы кто-нибудь причинил вам зло.

Я снова отвернулась к окну, чтобы герцог не увидел слёзы, которые уже лились по моим щекам.

Как и говорил граф Данзас, на ночлег мы остановились на постоялом дворе в Аланже. Мы поужинали и разошлись по своим комнатам. К счастью, герцог не настаивал на совместном ночлеге. Я отослала горничную, сказав, что разденусь сама.

Через час, убедившись, что из соседних комнат не доносится ни звука, я вышла во двор. Прибиравшаяся в гостиной хозяйка проводила меня равнодушным взглядом.

Конь графа был привязан к шесту у колодца. Он нервно перебирал копытами, готовый в любой момент пуститься вскачь. Я взялась за уздечку.

Я не должна была медлить ни секунды, но почему-то медлила.

Я снова и снова вспоминала слова маленького герцога «вместе мы преодолеем всё, правда?»

Он произнес их с такой надеждой! Вряд ли он мог ожидать, что именно я нанесу ему самый страшный удар.

Узел на уздечке не хотел развязываться, и я, борясь с ним, всё думала и думала о том, что собиралась совершить.

Могла ли я причинить боль человеку, который не сделал мне ничего дурного? Разве в его жизни было мало этой боли?

Я представила, с каким удовольствием будут смаковать подробности моего побега в аристократических салонах Лимы. Я почти видела, как многозначительно будут усмехаться такие, как Лорена де Вилье и моя матушка. Как будут заявлять, что ничуть этим не удивлены.

Я предоставлю им прекрасный повод снова посмеяться над ним. Над тем, кто так милосерден, что прощает насмешникам всю эту низость. Над тем, кто, несмотря на множество перенесенных страданий, не перестал верить в людей. Кто предложил мне не просто титул и руку, но и свое огромное доброе сердце.

Конь тихонько заржал, будто призывая меня, наконец, на что-то решиться. Я провела рукой по его длинной жесткой гриве, развернулась и пошла обратно ко крыльцу.

– Вы сделали правильный выбор, ваша светлость, - граф Данзас выступил откуда-то из темноты, но я даже не испугалась.