А дел на новом месте работы накопилось немало! Бывшая главная бухгалтер долго оттягивала окончательное увольнение, уйдя в отпуск по уходу за больным ребенком, переложив свои обязанности на зама, а тот… подвел. И бухгалтера, и компанию, и Соню теперь, выходит.

Но и это не беда, разгребет, спасибо судьбе, что ей дала такой шанс, после всего-то…

Соня недавно устроилась в эту компанию, после развода, благодаря именно Насте, кстати, которая, в отличие от многих, не отвернулась и не оказалась двуличной, как некоторые, тут же поменявшие симпатии и советующие забыть о тяжбе с супругом за совместный бизнес… Хотя ничего нового в мире, конечно. Сколько таких историй? Тысячи… Бывший хотел все под себя подгрести, наплевав на время, нервы, знание и, банально, деньги, которые в это же дело все годы вкладывала Соня. Угрожал в таком случае совсем дохода лишить. Да и не выплачивал ничего, даже алименты вечно задерживал… Грозился «своими» юристами, знакомым судьей, голодным существованием. И, что характерно, то, что при этом голод грозил и его дочери, Дмитрия также не волновало. Отец, блин. Что раньше почти не уделял времени дочери, потому как не сын, что сейчас… Соне всегда до внутренней боли обидно было за дочь, но сколько бы ни боролась, как ни пыталась доказать, что дочь — не хуже, лучше мальчишки может быть, бывший муж никак не реагировал почти. Обидно и больно до сих пор…

— Ладно, давай тогда, до завтра, — в таком же тоне согласилась подруга, заставив Соню вздрогнуть.

Боже, она и позабыла уже, что не одна здесь! Мыслями и в прошлое, и в невеселое настоящее погрузилась. А еще и цифры… Хотелось закрыть лицо руками и тихо завыть. Но на это у нее не было времени.

— Да, Настя, давай. До завтра, — еще одна вымученная улыбка, которую уже никаких сил не было пытаться выдать за веселую.

Подруга все поняла, но больше не приставала ни с уговорами, ни с вопросами. Молча встала, однако, вместо того, чтобы пойти к двери, подошла к Соне и крепко обняла за плечи.

— Передавай привет моей крестнице, — тихонько попросила, явно пытаясь поддержать.

— С радостью. Но не раньше пятницы, — выть захотелось еще сильнее.

— Она у твоей мамы? — кивнула Настя.

— Да. Никакой садик не будет работать до десяти вечера ради меня и этих завалов, — обвела рукой свой рабочий стол, укрытый бумагами, будто сугробами. — Поэтому отвезла Ясю к маме, так хоть об этом тревожиться не буду.

Про то, что пребывание дочери у матери обходилось еще и дешевле для ее дырявого кармана, промолчала. Очень надеялась, что в ближайшее время сможет эту ситуацию исправить. Собственно, аванс, выплаченный новым начальством даже за испытательный срок, давал на это огромную надежду и даже некоторую степень уверенности. Видимо, в компании тоже понимали, что данное место в таком вот состоянии не является пределом мечтаний хоть кого-либо.

И, пусть у Сони официально по бумагам значился перерыв в карьере («любимый муж» и не думал ее официально оформлять в совместном предприятии, как оказалось после развода, хотя Соня была уверена в обратном), все-таки послужной список у нее был внушителен и солиден. В общем, им всем друг с другом крупно повезло, как надеялась Соня.

Оставалось верить, что и ее прямой начальник, генеральный директор этой самой компании по производству металлопластиковых профилей, Ярослав Крапивин, тоже на это надеется. И останется доволен ее работой, профессиональными навыками и умениями.

Видит бог, Соня очень нуждалась в стабильности и уверенности в будущем, чтобы забрать обратно дочь, по которой уже невыносимо соскучилась, и чтобы они больше никогда не зависели от милости, подлости или любых иных прихотей бывшего мужа! Она умела работать, умела выкладываться по полной, даже если душа тянулась вовсе не к цифрам. Так что Соня сделает этот чертов отчет, даже если ей придется ночевать над бумагами! И сделает свою работу так, что Крапивин останется доволен, взяв ее в штат на постоянной основе!

Настя еще раз обняла ее, после чего все же ушла домой, а Соня приготовила себе кофе, спасибо, кофемашина на общей кухне имелась, и вернулась к документам. Неплохо было бы еще и поесть, но… нехитрый обед, прихваченный из дому, она давно съела. И даже если бы решилась потратить деньги на перекус в буфете, ничего не вышло бы, тот давно закрылся. Потому, сохраняя свои небольшие пока запасы наличных, Соня обходилась бесплатным для сотрудников напитком хорошего качества.

Проблема компании с этим отчетом заключалась в том, что в бумагах царила полная неразбериха. Складывалось ощущение, что последние полгода теми почти не занимались. К тому же данное ощущение было не так уж далеко от истины. И если бывшего главного экономиста Соня могла еще понять, учитывая ситуацию, сама мать, то вот зама, который, кажется, не по безалаберности, а явно подворовывая, пытался сознательно внести путаницу и скрыть следы своего воровства, уже тихо ненавидела. Уж очень тот усложнил ей жизнь. Не спасало его карму в понимании Сони даже то, что незадачливым вором ныне занималось следствие и налоговая. Ну и еще одно подтверждение тому, что она и Насте говорила: сложно вокруг даже не с «настоящими» мужчинами, а хоть просто с нормальными и адекватными.

Впрочем, в следующие два часа ей было вовсе не до мужчин. Если, разумеется, не относить к этому понятию столбцы отчётностей в «1С»*. Но Соня еще не в таком отчаянном положении находилась, чтобы в маразм впадать. А вот цифры, заполняющие эти столбцы, ее никак не отпускали.

— Как показывают многочисленные исследования, сверхурочные переработки редко дают высокое качество выполненной работы, София.

Голос начальника, того самого Ярослава Крапивина, прозвучал настолько неожиданно, что Соня вздрогнула, невольно покрепче ухватившись за карандаш, которым отмечала в ведомостях уже перепроверенные суммы. Дернулась, прижавшись к спинке стула… Непроизвольно вышло. Он ее врасплох застал.

— М-м? Да, конечно, — вскинула голову, чуть прищурившись, пока глаза, уставшие от работы с монитором, медленно перестраивали фокус. — Бесспорно, вы правы, Ярослав. Увлеклась цифрами…

Мужчина кивнул. Спокойно и невозмутимо. Он, вообще, всегда таким был, кажется, сколько она его знала (совсем недолго, что следовало признать ради правдивости). При взгляде на Ярослава Крапивина у Сони в памяти всегда всплывала сцена из фильма про обмен шпионами между США и СССР, который как-то смотрела ради любимого Тома Хэнкса. Да, так вот, в этой сцене тот самый Хэнкс, играющий адвоката, пораженно спрашивал у советского шпиона, которого, вероятней всего, ждал расстрел на родине, волнуется ли он хоть когда-нибудь? На что тот спокойно уточнил, будто бы даже с интересом: «А это что-то изменит?»…