Шрифт:
Волков стоял недвижно, и на лице его играла презрительная усмешка. Сергей замер ни жив ни мертв. Такого он еще не видел…
Наконец огромная дверца сейфа отъехала в сторону.
– Вот… Вот… – Рыскуль осторожно положил на стол большой пакет, запечатанный почему-то сургучом.
– Открой! – Волков подождал, пока хозяин кабинета выполнит его приказ, затем неторопливо подошел к столу. Красная ладонь небрежно раскрыла пакет. Сергей успел заметить какую-то связку писем, стопку фотографий…
– Все?
Рыскуль угодливо закивал, но взгляд его внезапно не понравился Сергею. Очевидно, Волков был того же мнения.
– Врешь. Она подписку о сотрудничестве давала? Доставай!
Рыскуль замялся, Волков вновь усмехнулся и поднял руку.
– Нет! Не надо! – Визг ударил в уши, и даже Волков поморщился. – Вот… Вот… – На стол легла какая-то бумага.
– Сожги. В пепельнице. – Комбриг отвернулся в сторону и достал папиросу.
Рыскуль нервно сжал бумагу в руке и щелкнул зажигалкой. Бумага горела не в пепельнице, а прямо на столе. Запахло паленым сукном, посреди зеленой поверхности медленно расползлось дымящееся пятно.
– Сергей Павлович, возьмите пакет! Пустельга медленно, словно шагая по минному полю, подошел к столу. Рыскуль взглянул на него – их взгляды встретились. В глазах заместителя начальника Столичного Управления горели ненависть и страх. Нечеловеческий, лишающий рассудка страх…
– А теперь слушай внимательно, Рыскуль. Сегодня же напишешь заявление на имя Николая с просьбой о переводе в какое-нибудь местное управление. Ближе Сибири не просись – не пустим.
Рыскуль только и нашелся, что затравленно кивнуть. Сергей не верил своим ушам. Документы – одно дело, а кадровые вопросы Главного Управления – все же иное. Пустельга даже не заметил, что комбриг назвал наркома просто по имени.
– И учти: дернешься – не пощадим. Товарищ Пустельга за тобой присмотрит. Все! Пошли, Сергей Павлович…
– Не надо! Только не говорите ему! Не говорите ему!
Крик ударил в спину. Волков никак не прореагировал, а Сергею оставалось догадываться, кого имеет в виду владелец пенсне. Наркома? Товарища Сталина? Или… не известного никому товарища Иванова?
Оказавшись в коридоре, Пустельга с трудом перевел дух.
– Вот и все дела, товарищ старший лейтенант. – Волков вновь хмыкнул и дернул плечом. – Трус и сволочь! Можете за ним не смотреть: он не решится…
Они молча спустились вниз, к выходу.
– Документы отдайте Лапиной. – Комбриг остановился, кивнув на пакет, который Сергей держал под мышкой. – Если не придумаете, как использовать их иначе…
В эту минуту Пустельга даже не задумался над этими словами…
– Товарищ комбриг… – Сергей набрал в грудь побольше воздуха и выпалил: Кто… кто вы? Волков улыбнулся:
– Я же вам представился. Волков Всеслав Игоревич, командир отдельного отряда Осназа «Подольск». Ну, счастливо! Мне пора.
Холодная ладонь сжала руку – и высокая фигура в зеленой шинели исчезла в дверях. Сергей медленно пошел наверх, к себе в 542-ю. Случившееся надо было еще обдумать, но кое-что Пустельга отметил для себя сразу. Отряд Осназа «Подольск»… Нет, о таком он не слыхал. Кто это? Те странные парни в кожаных куртках? И почему товарища Волкова так боятся? Отряд «Подольск»… надо будет спросить, только осторожно, очень осторожно…
– Сергей! С тобой все в порядке? – При виде Пустельги Ахилло вскочил, уронив папиросу в пепельницу. От волнения он настолько забылся, что перешел на «ты».
– Да, а что? Михаил, что с вами? Пустельга постарался акцентировать обращение на «вы». Ахилло понял и смутился.
– Извините, товарищ старший лейтенант… Что ему было от вас нужно?
Сергей стремился держаться как можно спокойнее, словно краснолицый комбриг просто вызвал его покурить. Впрочем, с Михаилом надо поделиться. Пустельга взглянул на молчаливо сидевшего за столом Прохора. Тот понял:
– Разрешите выйти?
Сергей кивнул. Он и Михаил ждали, покуда лейтенант покинет комнату. Наконец двери закрылись.
– Вот! – Пустельга бросил пакет на стол. – Документы, которыми Рыскуль шантажировал эту девушку. Ее обязательство сотрудничать он сжег…
Сергей как мог пересказал всю эту историю, начиная с того момента, когда они с Михаилом расстались в фойе. Ахилло слушал не перебивая и наконец вздохнул:
– Что же вы наделали, Сергей! Господи, что же вы наделали!
– Но почему? Вот документы! Честно говоря. Пустельга ожидал от Михаила несколько иной реакции. Тот, очевидно, понял.
– Сергей, вы же ничего не знаете! Этот Волков… с ним нельзя иметь никаких дел! Он хуже Рыскуля, хуже всех! Теперь он знает все о вас, о Вере Лапиной… Теперь вы у него в долгу…