Не знаю, почему, но моя Тень вдруг резко побежала вперед. Да так быстро, что я даже испугался. И это чувство страха начало нарастать. Я тоже встал и пошел вперед по автобусу.

– Спенсер, сядь! – слышу я голос мисс Флауэрс, но остановиться не могу.

Я иду вперед, к лобовому стеклу.

– Оу, кому-то плохо, - говорит Эл, в его рту снова самокрутка. А прямо посреди дороги что-то… о нет – это человек. И человек этот – девушка. Она стоит прямо посередине дороги, а Эл даже и не думает сбавлять скорость.

– Эл, стой! – кричу я и несусь к Элу, но тут автобус трясет, словно мы наехали на нехилую такую кочку. Я падаю, но очень быстро поднимаюсь, бегу к Элу, даже не осознавая того, что за моей спиной весь класс издает самые разные удивленные охи и даже крики.

Я смотрю на девушку посреди дороги. Она стоит прямо перед автобусом. Всего в метре. И мы уже не едем… но и не стоим. Мы парим.

Мы, мать его, в воздухе!

– Да чтоб меня вантузом через зад и молнией по макушке, вот это дурь! – орет радостный Эл, а я зачарован неземной красотой беловолосой девушки. Ее рука вытянута по направлению к автобусу, а одежда напоминает эдакий косплей на девушку из «Мортал Комбат» в стиле «меньше одежды – больше оголенных участков». Прикрыты были лишь самые главные места… а вот все остальное…

У девушки был даже плащ-мантия, правда словно пропущенный через шредер. И этот плащ развевался по ветру, как и ее волосы.

Нетрудно было понять, что это она держит нас в воздухе.

– Что это за нахер?! – орет Бруно.

– Вот это меня вставило, чувак! – орет Эл.

И лишь я смотрю, как глаза девушки становятся ярко-алыми, и нас тут же поглощает яркое разноцветное сияние.

***

Когда сияние исчезает, остается лишь девушка. Колдунья, волшебница, чародейка, магесса… как угодно. Она стоит прямо перед автобусом, ветер стихает, и ее волосы падают на плечи, как и принимают вертикальное положение лоскуты ее плаща.

– Где мы?! – кричит по-испански Мэри.

– Иисус, Мария и Иосиф! – раздается голос шоколадки-Розалинд.

– Открой двери, Эл, - прошу я.

– Как скажешь, бро!

Он открывает, и я медленно выхожу на свет и приземляюсь на песок.

Озираюсь по кругу.

Догадаться, где мы, несложно.

Это Колизей. Как в Древнем Риме.

Или что-то вроде этого.

Все места забиты. Зрители громко кричат. Они рады.

Я не замечаю, как за моей спиной автобус покидают и все остальные.

– Где мы? – задаю я вопрос магессе, но она не понимает меня. Лишь ее взгляд… он куда более красноречив – я вижу… сострадание.

Взмах руки – и она исчезает.

Я быстро нахожу ее на трибунах – она подле старика в дорогих одеждах. Его место разительно отличается от прочих… оно особое.

Император?

И он хлопает в ладоши.

Где-то далеко, на другом конце арены, поднимаются тяжелые кованые врата, и на нас несется огромный, самый настоящий, размеров с наш хренов автобус… носорог.

Публика неистовствует.

И, наконец, под своими ногами я-таки вижу свою блудную Тень.

«Мы дома, Коготь», - слышу в голове Ее шепот.

Глава 2. Зверь

Мое имя Спенсер. Маркус Спенсер.

Мне семнадцать лет, и еще сегодня утром я был учеником старшей школы.

Ровно до тех пор, пока мы вместе со всем классом не были перемещены какой-то колдуньей с алыми глазами в совершенно иной мир.

Именно поэтому я сейчас стою посреди арены эдакого древнеримского Колизея, и именно поэтому прямо на нас несется самый настоящий огромный носорог...

***

Вокруг все орут. Зрители орут от неописуемого восторга (я бы тоже позырил, как какую-то школоту насаживает себе на рог всеобщий любимец), а мои одноклассники орут от ужаса. Я не ору – это контрпродуктивно. Криками вряд ли можно спугнуть носорога. А судя по тому, как тот несется прямо на нас, крики его даже привлекают.

Секунды полторы я пялюсь на Кармен (вообще, это ее второе имя, а так она Мария Кармен Перейра Карденас – самая сексапильная испаночка нашей школы, взявшая даже в этом году титул «Мисс Школа», если кто забыл). Ее обычная красота, сексапильность и женственность слегка стираются на фоне трясущегося от страха тела и изуродованного гримасой ужаса лица.

И лишь теперь я осознаю – носорог несется не на нас, а на автобус – именно его он воспринимает как своего самого главного врага. Большого, а значит, равного ему по силе.