Шрифт:
Шёл девятый день карантина…
День 10-й (06 апреля)
– Дорогая, где пакет с посудой, что я вчера притащил из магазина?
– На балконе, – ответила жена и рассмеялась.
– Ты чего хохочешь?
– Да я вспомнила твой рассказ о походе в магазин. Расскажи ещё!
– Давай потом. Сейчас нужно делом заняться. Враг у порога, а кто спасёт мир, если не мы. Где у нас пульверизатор, которым ты фикусы опрыскиваешь? Мне нужно. Буду дезинфекцию проводить.
– Ты чего? У меня там фитораствор дорогущий, для пальмы!
– Милая, давай пожертвуем флорой ради сохранения человеческой расы!
Жена надула губы и произнесла через несколько секунд раздумий:
– Ладно, сейчас помою и принесу.
Пока жена занималась подготовкой инструмента, он взял на балконе пакет и извлёк содержимое – три бутылки с прозрачной жидкостью. Посмотрев на этикетку, улыбнулся. В голове началась прокрутка кинопленки событий вчерашнего дня…
…Натянув маску, он открыл дверь магазина. Внутри было практически пусто. На кассе сидела и что-то судорожно писала толстая немолодая узбечка. Где-то в глубине зала возобновлял запасы невзрачно одетый мужичок. Мужичок медленно передвигался по залу, останавливаясь перед каждым стеллажом, подолгу рассматривая товары и проверяя сроки годности. Потом он на минуту задумывался, шевеля при этом почему-то ушами, и затем решительным жестом бросал товар в корзину. В центре зала на четвереньках стоял человек в маске, в резиновых перчатках и с большой губкой в руках. Он тщательно пытался что-то оттереть с плиток пола. Каждые две минуты он громко вскрикивал на узбекском языке, спускал маску, смачно плевал перед собой и начинал тереть с ещё большим ожесточением. Эта картина так заинтересовала, что захотелось зафиксировать акт дезинфекции по-узбекски и показать потом жене. Чтобы и она соприкоснулась с тем, с какой яростью и самоотдачей борются сейчас все вокруг с ненавистной заразой. Он достал смартфон и стал настраивать режим видеосъёмки. Но к нему сразу же устремился ещё один человек. Не менее колоритный. Из узкого пространства на лице между пышными черными бровями сверху и ярко жёлтым строительным респиратором снизу в него буквально всверливались два выпученных, в красных прожилках глаза. Глаза разве что ещё не дымились. Было понятно, что ещё немного – и вместо ярости и ненависти из них реально посыплются искры.
– Э! Дарагой! Зачем снимаешь, а?! Ми же чистата уже делаем. А? Всо саблудаем. А? Сматри, в маска все ходим. А? Сматри, брат, какой пол уже чистая? А? Сматри! Белой-белой, аж синий уже. А? Зачем снимаешь? А? Ты ходи, пакупай что хочешь. Хлеб, мясо. Всё ест у нас. Зачем опять проверять. А? Ты что хотел покупить? А? – человек улыбнулся, продемонстрировав сплошной ряд золотых зубов.
– Хлеб хочу купить. – Можно было ответить жёстко, но не хотелось заводиться и портить настроение. Он просто убрал телефон в карман и зашагал к стеллажу с хлебом.
Но абрек не отставал.
– Сматри, сколько хлеба, брат! Любой выбирай! Лаваш, лепёшка. Всо ест. Почему так мала берошь? А, брат? Болша бери, тры бэри. Пять бэри! А водка будеш пакупать? А? Водка очень хороший. Акция. Два пакупать, третый в падарок. Все бэрут. Очень хороший водка. Антивирусная. Честный слова, – и, схватив за локоть, потащил Максима в глубину зала. Ему стало весело. Он рассмеялся и пошёл вслед за абреком, посмотреть на чудо отечественного спир-товарения. Подведя его к длинному стеллажу с вино-водочной продукцией, абрек широким взмахом руки указал на то место, где находился популярный шедевр.
– Вот смотри, дарагой! Акция. Три бутылка покупаишь, цена за три двэсти семдесят.
– За три?!
– Да, дарагой, за три бутылка. За три!
Ценник подтверждал, что джигит не врал. На горлышке напитка с милым названием «Утренняя сказка» болталась ярко-красная бирка с надписью «Три за 270». Он не смог сдержаться и рассмеялся. Даже было неинтересно уточнять, где же проживают мастера народных промыслов, дарящие такие сказки людям.
– Ну что, дарагой? Берёшь?
– Пожалуй, нет.
– Э… Пачаму нэт?
– Боюсь, привыкну.
– Э… слушай, бэри. Не хочешь пить, не пей! Руки, ноги будешь мыть! Тожа очен полэзна!
– Хм… А это мысль. Беру!
Он погрузил три сказочные бутылки в корзину и прошёл к кассе. Суровый мужской набор из трёх батонов хлеба, трёх бутылок водки и нескольких пачек сигарет впечатлял. Не говоря ни слова и пугливо косясь, толстая узбечка пробила чек, и он вышел из магазина. У дверей стоял абрек. Его глаза лучились радостью и благодарностью.
– Буд здаров, брат. Заходы ишо!
На этом воспоминания о вчерашнем походе заканчивались, и пора было заняться делом. Заполнив пульверизатор «Утренней сказкой», фактически превратив его в волшебное оружие, он надел маску, перчатки и вышел на лестничную клетку.
Он опрыскивал всё. Лифт, мусоропровод, перила и ступени, пол и стены. Вирусы, если они и были, то вряд ли могли выжить после знакомства с русским сказочным эпосом. В воздухе повис уверенный аромат спирта с оттенком зимнего стеклоочистителя и стойкими нотками ацетона. Вдруг его окликнули. Максим повертел головой, но никого не было.
– Это я говорю. Соседка, – голос доносился из-за закрытой двери соседней квартиры. – Что это вы делаете?
– Провожу дезинфекцию. Вы что, не знаете, что с сегодняшнего дня жильцы должны сами проводить дезинфекцию лестничной клетки? – ответил он.
– Я интеллигентная женщина, и у меня нет времени читать и смотреть всю эту ерунду. А скажите, я что, на свои деньги должна буду проводить это мероприятие?
– Да, на свои. Но потом вернут. В двойном размере.
– Да? И кто будет возвращать?