Караван.
«И повелел он солнцу всходить над праведными и неправедными…»
Откуда это вдруг всплыло в памяти? Да и так ли было сказано или это он сам придумал, домыслив из подслушанных или оброненных где-то фраз. Вожатый уже и сам не понимал, откуда в памяти всплыли эти слова, глядя на то, как над горизонтом поднимается ярко алый, раскаленный диск дневного светила. Как в ужасе бегут от него тени, удлиняясь и наливаясь густой чернотой, чтобы исчезнуть к полудню, вновь вернуться к вечеру, и снова погрузить во мрак все сущее.
Ну вот, опять эти диковинные слова в голову лезут…
Рассветный час. Тихо вокруг. Еще свирепый господин ветер не проснулся, не несет отравленные пески бесконечной Пустоши навстречу дерзким странникам, отважившимся пересечь ядовитые просторы к той точке, что ждет их впереди, маячит в сознании людей вдали за горизонтом. Скоро, уже скоро он проснется, дыхнет в лицо горячим обжигающим потоком, сначала проверяя путников, как бы говоря им: «Дальше мои владения, поворачивайте назад!». Но потом, распаляясь к полудню сильнее и сильнее превратиться в сплошной мощный неиссякаемый поток горячего песка, стараясь сбить с ног и утащить одного за другим дерзких людишек в свои владения вечного забытья.
Этот извечный и бесконечный каждодневный ритуал хорошо знаком вожатому, они старые знакомые и с ветром Пустоши, и с мрачными и уродливыми тенями, преследующими небольшой караван. Точка впереди ему хорошо знакома, вот уже несколько лет он водит торговые караваны к ней. Это ремесло и умение он унаследовал от отца, а тот в свою очередь от своего отца. Еще мальчишкой он с отцом отправлялся в эти гиблые земли вести торговцев, воинов и путников всех мастей к цели, туда, далеко за горизонт.
Таких как он, способных здесь ориентироваться и выживать, совсем немного, они элита, их работа хорошо оплачивается, они могут позволить себе иметь лучшее снаряжение, хорошее оружие, лучших женщин, из тех, которых можно купить в поселениях. Им доступно многое, но и на кону стоит все: их жизнь и жизнь членов семьи. Провел караван, нашел безопасный путь – ты молодец, заработал репутацию и приличную сумму. Сгинул караван, заплутал, погубил людей или припасы – ты должник; сгинул сам – за тебя расплатиться семья.
– Сколько нам еще тащиться по этим проклятым пескам? – Голос сзади раздался резко и неожиданно, разом вырвав вожатого из неги раздумий, навеянных красками багрового рассвета, блекнувшими ввысь от горизонта и выветриваемыми проснувшимся ветром. – Вода на исходе, жратва вообще завтра закончиться, какого хрена мы заложили такой крюк, прошлый раз Сам довел нас за неделю. Связались с долбанным молокососом, сэкономили, мля…
Говоривший, низкий узкоплечий мужчина с острыми, неприятными чертами лица, сплошь испещрённым шрамами и морщинами, явно был сильно не в духе.
Юноша, двадцати двух лет, прямой нос, тонкие губы, простое открытое лицо, светловолосый, голубоглазый, среднего роста, отвернулся от дневного владыки Пустоши, который уже полностью вступил в свои права, наливаясь ослепительной желтизной над горизонтом и повернулся всем телом к говорившему. Внимательно, неспешно осмотрел его – Ворон, так называли его наемники из числа охраны каравана, которыми тот руководил. На вид ему было под сорок, но жизнь наемника полна опасностей и быстро его старит, возможно, ему было гораздо меньше лет. Холодные неприятные глаза, злоба и неприязнь читалась в них. Лицо-маска с двух недельной щетиной не выражающее никаких эмоций, платок повязка на голове с водруженными на нее панорамными очками, плотный длинный плащ с разгрузом поверх него, разбитые сапоги со сбитыми набок подошвами, видавший виды АКМ в руках. Наемник уже давно собрался, ему явно не терпелось в дорогу, он устал и сильно нервничал, такого лучше не злить понапрасну. Своих четверых головорезов он держал жестко в кулаке, все как один безропотно ему подчинялись.
– Крюк был необходим. Дождей давно не было, солнце последние пять месяцев сильно выжаривало пески Пустоши и там, где еще полгода назад можно было безопасно пройти, сейчас гиблое место.
Холодный взгляд глаз наемника кольнул говорившего, зрачки сузились, уголки губ подались назад и вверх, оскал блеснул желтизной кривых зубов.
– Какого морока ты несешь, гребаное солнце все время палит гребаные пески и камни, а гребаные вожатые все время водят по ним караваны, и только ТЫ несешь чушь про гиблые места.
«Ты» он подчеркнул особенно сильно, вожатый ему не нравился, и он это не скрывал. Он не скрывал свою неприязнь к парню с самого момента формирования каравана в Артели Рудокопов и Добытчиков Полуночного Альянса старателей.
Парень спокойно выдержал на себе холодный взгляд наемника, а тот тем временем продолжал, уже шипя от злобы.
– Ты просто заблудился, но сказать это боишься, боишься, что тебя на ремни распустят мои парни, а кредиторы заявятся к тебе домой и выставят долговой счет к оплате твоей родне.
Хищная ухмылка стала еще шире, корпус подался вперед – зверь готов к решающему броску на загнанную жертву.
– Под местом, которое мы обогнули, пески Пустоши, погребли останки цивилизации прошлого, развязавшей последнюю войну и уничтожившей старый мир. Солнце выжаривает их, и это место наполняется ядовитыми газами и не только ими. Невидимого яда, называемого радиацией, в тех местах тоже становиться больше, мы не сможем пересечь их даже на самых быстрых картах.
Хищная ухмылка зверя начала сползать с лица, превращаясь в тень.