— Я готов.

— Увидим. Ты же знаешь о теракте на прошлой неделе? Ах да, ты же был в Атласе… Ладно, тогда вот — лет пятнадцать назад я знал одного талантливого парня, из аналитиков. Случайным образом он наткнулся на аномалию в базе данных, он выяснил, что в его родном городе через несколько дней случится трагедия. В местную школу зайдет бывший ученик с дробовиком и с большой вероятностью убьет около двенадцати детей. Аналитик пошел с этой информацией к начальству, и ты знаешь, что они ответили?

— Ничего не предпринимать.

— Ничего не предпринимать. — Повторил он. — Политика невмешательства. Но парень, как я сказал, был талантливым. Он обошел несколько блокировок, повлиял на охранника школы, внушив ему внутреннюю тревогу, подкорректировал планы местной полиции, чтобы несколько человек оказались неподалеку. В итоге пострадал только охранник, теракта не случилось. Магистрат ни при чем, дети живы, миссию можно считать успешной. Но самое важное в этой истории, это то, что сделал круг. Они заточили парня в Бастилион на два года за обход внутренних систем, а после выкинули на улицу без возможности пользоваться магией, без средств к существованию и скорректированной памятью. Мораль не в том, что он остановил теракт, а его наказали, нет! Мораль в том, что он оказался умнее и честнее, чем они, и в отместку они его уничтожили.

— И что, на основании этого примера я должен возненавидеть Магистрат и пойти заделаться демоном? — Хмыкнул я. — Раньше ты был более убедителен в речах.

— Я только начал. — Улыбнулся он. — Этот пример был для понимания политики невмешательства. Ты ведь уже рассказал своему юному ученику, что лезть в дела людей запрещено, так? В первый же день, наверное, и поведал, — “ни в коем случае не применяй магию для собственных нужд, только для блага Магистрата!” Так вот, — сейчас магистры — это кучка аборигенов, которые с опаской смотрят на внешний мир, а сами мастерят атомную бомбу. Невмешательство нужно только для того, чтобы сдерживать тех, кто представляет угрозу их власти, вот и все. Что мы дали человечеству за всю его короткую историю? Две магических войны, при которых пострадало бесчисленное количество людей. Плюс две эпидемии, причины которых в магии, и те болезни унесли миллионы жизней. Вторжение в разумы через религию и литературу, посмотри сам — магия сейчас рок звезда. Но когда люди вырезали друг друга во Второй Мировой, — политика невмешательства. Геноцид? — Политика невмешательства. Чернобыль? — Нет, мы в сторонке постоим. Испанка? — Нет, не наш случай. Политика Невмешательства. Но несмотря на это строгое правило, причиной Второй Мировой были мы! Чума — мы! Крестовых походов — мы!

Он перевел дух, пригубил из коньячного бокала, удовлетворенно откинулся на спинку.

— Но я вижу, что мои слова не возымели должного эффекта на вас. Вы смотрите все так же, — настороженно и агрессивно, будто загнанные лисы. — Он опять улыбнулся. — Но вот вам ещё небольшая порция истории. Вы пробыли в Атласе несколько дней, понравилось?

— Не очень. — Буркнула Алиса, впервые нарушив молчание.

— Да… Некогда прекрасный мир на грани гибели, и вы застали его финальные судороги. Но вот факт, который вы не знаете, — наш план тоже погибает, только чуть медленнее. А виноват в этом Магистрат. Рискованный эксперимент в начале прошлого века возымел непредвиденные последствия в виде события, которое теперь называют глобальным потеплением. Нашему существованию осталось пара сотен лет, не больше. Но круг умалчивает этот факт, предпочитая закрываться политикой невмешательства, ведь исправив ошибку, они её признают, а это подорвет авторитет верхушки власти. Это правда, к сожалению.

Черт, где же наше подкрепление? Пять минут прошло пять минут назад! Где они?!

— В чем дело, Левит? Ты выглядишь напряженным. — Дюмар протянул мне бокал. — Вот, выпей, согрейся. Нечего дергаться и спешить незачем, Магистрат нам не помешает. Никто не придет.

Я взял бокал и осушил залпом, не чувствуя вкуса.

— Думаешь, я не знал, что ты пришел меня отвлечь, пока остальные готовятся взять собор штурмом? — Спросил он спокойно. — Это ведь предсказуемо. Поэтому как только ты вошел, я поставил сферу безвременья на всю эту площадь. — Он обвел рукой зал, и обратился к Алисе. — Ты знаешь, что это такое, детка? Твой ментор не рассказывал? Хм, это такой искусственный магический пузырь, в котором время останавливается, позволяя оставаться во всех временных реалиях одновременно. Эта ночь будет длиться столько, сколько я захочу.

— Это очень сильное заклинание. — Заметил я. — Сфера вытягивает огромное количество сил, тем более такая большая.

— Мне сил хватит, можешь не сомневаться. — Ответил он. — Ну что, продолжим? Вы не устали?

— Нет. — Пытаясь сохранить спокойствие, ответил я. — Продолжай, пожалуйста.

— Ты никогда не задумывался, как осуществляется отбор в Институт? Почему такое количество талантливых, сильных, умных людей остаются самиздатами? Почему их не пускают в печать? Кто решает, достойны они или нет? Логика Магистрата проста — если ты готов играть по правилами и подчиняться, если ты не переступаешь законы жанра, ты в игре. Если ты желаешь изменений, у тебя есть амбиции и сила, то ты опасен. Они не приняли Теслу, Эйнштейна, Леонардо.

— Теслу потом приняли.

— Когда он чуть не уничтожил мир по незнанию. Но сложно не заметить тенденцию, — если ты можешь изменить устоявшийся баланс, то путь к заклинаниям и магии тебе закрыт, ведь ты представляешь угрозу для власти магистров, а они очень не любят любые изменения. Вот скажи, почему внутренний круг состоит из сильнейших волшебников? Не самых дальновидных, умных или гениальных, а именно из сильнейших? Человечество адаптируется, учится и развивается, а Магистрат, как десятки тысяч лет назад остается неизменным, — у кого больше мышцы, тот и главный. Ты стоишь на защите каменных скрижалей, что давно стерлись, превратившись в пустые булыжники. Защищаешь прогнивший дом, что уже горит. Что они дали тебе? Что они сделали, когда ты полюбил? Разделили вас, потому что вместе с Линой вы были ультимативным дуэтом! Слишком сильной командой! А когда она погибла, потому что тебя не было рядом, как они помогли?!

Он уже почти кричал, его голос перекрывал даже напевы чернокнижников, что продолжали проводить обряд.

— Они ничего не сделали, хотя могли! — Закричал он. — Когда мою жену поразил недуг, а я выполнял их задание в другом измерении, что они сделали? Ничего. — Его голос упал, и он хрипло и тихо произнес. — Политика невмешательства.

Он наполнил бокал заново и выпил ещё.

— Все просто, Левит. Маги тоже люди. А каждый человек по природе своей хочет двух вещей, — жить вечно, — он поднял одну руку, держа её на весу, а потом поднял вторую, — и быть счастливым. А когда и то и другое достигнуто… — Он хлопнул в ладоши. — Человеку нужна власть. И власть бесконечная, безграничная. И этой властью, своим статусом, они никогда не пожертвуют, ведь несмотря на возраст и силу, они так и остались всего лишь людьми. Я не буду тратить силы и рассказывать о грязных секретах магистров, их извращенных экспериментах и безумных планах. Они и пальцем не пошевелят, когда весь мир покатится в преисподнюю. Они уничтожат все, я знаю это, я видел будущее, расчеты не врут. И я был единственным, кто это видел.