– Вот. – Лика указала на фигурку мельницы, собранную из продолговатых и круглых бусин. Она повернулась к маме, стоявшей у нее за спиной и поддерживавшей ее, пока Лика выбирала игрушки на высоком прилавке, до которого, стоя на полу, она не смогла бы достать. – Это – папе!

Она была уверена, что мама одобрит ее выбор и наверняка скажет что-нибудь ободряющее, но мама почему-то заспешила уходить. Она спустила Лику на пол, торопливо расплатившись, взяла бумажный конус с игрушками, сунула его в хозяйственную сумку, и они ушли. Почему маме не понравилась блестящая мельница из бусин, Лика не поняла.

Ну конечно, в доме происходили и другие странные вещи. Вот, например, Лике сказали, что папа в командировке, но он скоро приедет. Она ждала, спрашивала о нем, даже с бабушкой обсуждала, какая погода там, куда папа уехал. Ей казалось, что всем должно было быть интересно, где папа, что он делал и почему не звонил.

«Наверно, у папы в кармане опять закончились двухкопеечные монеты, – вспоминала Лика. – Как тогда, когда мы гуляли, а папе нужно было позвонить какой-то Ляле. Монетки у него в кармане не было, и он купил газету в киоске, чтобы продавщица ему монетку дала. Тогда папа и позвонил из автомата на углу, опустив двушку в него». Лика помнила, что она его тогда спросила, почему он не позвонил из дому, ведь для домашнего телефона не нужно было бы искать монетку. И папа как-то не нашелся, что ответить, просто поднял ее на руки, и они побежали домой, чтобы успеть посмотреть мультики по телевизору.

Прошло несколько дней, и снова было воскресенье. Все были дома, а папы не было. А потом он вдруг пришел, но без чемодана почему-то. И побыл дома совсем недолго, о чем-то поговорил на кухне с мамой, взял какие-то книги и снова ушел. Должно быть, далеко уехал, потому что там, похоже, не было телефонов. Если бы были, он бы обязательно позвонил домой.

Лика больше не спрашивала, когда папа приедет. Ей показалось, что ее вопросы расстраивали маму, и та принималась вытирать глаза. А однажды Лика услышала, как бабушка сказала маме, что все хорошо, что Лика уже его не помнит, потому что о нем не спрашивает. Лике было очень обидно. «Какие же странные, эти взрослые, – думала она. – Почему они думают, что если не говоришь о чем-то, то не помнишь?»

Лика папу ждала. Она видела, как мама собирала его вещи и складывала их в чемодан, стоявший обычно под столом. Рядом с чемоданом оказалась стопка книг и журналов, аккуратно перевязанная тесьмой. Лика подумала, когда папа вернется, он сразу найдет свои вещи, когда они ему понадобятся. Всякий раз, когда она залезала под стол поиграть в какую-нибудь свою детскую игру, она незаметно для себя самой проверяла, стоит ли там чемодан. Раз чемодан стоял, значит, папа еще не приходил. А раз так, то совсем скоро уже придет, и Лика его точно увидит!

Но однажды она гуляла во дворе и около мусорника увидела несколько знакомых журналов из папиной стопки – той, что была под столом. Сначала она не поняла, как могло случиться, что кто-то их вынес на улицу. Потом она подумала, что мама выбросила эти журналы случайно. «Разве можно выбрасывать чужие вещи? – думала Лика, сидя на лавочке во дворе. – Нет, мама бы так не сделала. И бабушка тоже. Только папа мог их выбросить».

И тут в нее будто холодок сомнения закрался. Ведь если папа выбросил журналы, он приходил. А как же она его не видела? Может, он прошел в дом как-то незаметно и ждет ее там? Лика бегом бросилась домой, сразу же заглянула в комнату, залезла под стол – чемодана там больше не было. Как же так?! Как же он мог с ней не повидаться? Может, он спешил? «Ладно, – решила она. – Спрошу у мамы».

Вечером Лика спросила, куда исчез чемодан. Мама и бабушка переглянулись, и бабушка сказала, что отдала его тете Маше, потому что та попросила, ей он был нужен. Дедушка, читавший газету во время этого разговора, возмущенно свернул ее и вышел из комнаты.

«Значит, правда, – думала Лика, – он приходил, а со мной решил не встречаться». И ей показалось очень несправедливым, что один человек другого ждет, а другой даже видеть его не хочет. Она решила, что маме и бабушке ничего не скажет. Она же не маленькая, в самом-то деле, и все понимает!

И теперь она знала, что папа очень-очень далеко где-то и что они теперь живут без него, а он – без них. Ей казалось, что папе грустно и одиноко, и ей очень хотелось ему позвонить или, может быть, нарисовать для него рисунок – вот хотя бы этот снег, тот, что за окном, – но она не знала ни номера телефона, ни адреса. И спросить было не у кого, потому что дед Лева на эту тему вообще ни с кем не разговаривал «принципиально», как он говорил, мама всегда расстраивалась, отворачивалась и не отвечала, а бабушка, конечно, ответила бы, но что-то Лике подсказывало, что все равно не стоило ее спрашивать. Нужно было просто… подрасти самой, и все бы прояснилось.

Вообще вот это «нужно подрасти» все чаще становилось для нее ответом на многие ее детские вопросы. Лика как-то вдруг повзрослела и догадалась, что о многом из того, о чем люди говорят, можно узнать и без их рассказов и ответов. Можно просто за ними понаблюдать, и станет понятно. Это как во взрослом кино, когда на экране и действие какое-то происходит, и люди разговаривают о чем-то, но если спросить кого-нибудь в зале, о чем, то и не скажет никто. Зато всем им понятно, как герои друг к другу относятся, например.