А вот родители…

И папа, и Саша всё знали.

Как же так?

Я больше не выдержала нахлынувшего на меня шквала эмоций, вскочила и бросилась наутёк.

Я выбежала на улицу. Мне не хватало воздуха. Казалось, что-то глубоко внутри меня мешало ему проходить и не пускало в лёгкие. Я наклонилась, опустив голову между колен, и стояла так несколько мгновений, глубоко дыша, почти насильно проталкивая кислород в лёгкие, заставляя его наполнять кровь.

Я не позволю этой старой карге убить меня.

– Алина! – Тёмка замер в проёме дверей, оглядывая территорию, и спустя секунду зацепился за мою сложенную пополам фигуру.

Мне не хотелось с ним разговаривать. Ни с кем не хотелось. Не сейчас Мне просто необходимо побыть одной. Хотя бы немного. Пока я не осмыслю полученную информацию и не придумаю, что с ней делать.

Как жить дальше с этим знанием…

Поэтому я развернулась и помчалась прочь.

Жук стоял посреди двора. Как хорошо, что я не загнала его в гараж. Ключ зажигания темнел в замке. Всё, что мне было нужно, это успеть нырнуть в салон, завести машину и забаррикадироваться, пока Тёма меня не догнал.

Я успела.

Он стоял рядом с Жуком и стучал в водительское окно. Но я заставила себя не смотреть на брата. Точнее совсем не брата. Постороннего человека, который мне теперь кто?

Правильно – никто.

А значит, мне стоит держаться от него подальше. Как можно дальше.

Сдавая назад, к воротам, я всё же не удержалась и взглянула на Тёмку. Он шагал рядом с машиной и отчаянно цеплялся пальцами за стекло. Как будто, стоило ему отпустить, и я исчезну навсегда. Будто для него это имело жизненно важное значение.

– Алинка, открой, – говорил он, – это всё ерунда. Вместе мы всё решим.

Но я заставляла себя не смотреть на него и не слушать.

Поняла, что не вижу ничего впереди. И когда успел начаться дождь? Я включила дворники и только тогда обнаружила, что это не дождь.

Это я плачу.

Вытерла рукой слёзы и, больше не слушая бывшего брата и самого близкого мне человека, вывела машину из ворот.

Больше он за мной не шёл.

Всё правильно – мы теперь чужие люди.

Я вдавила педаль газа и помчалась по улице. Прочь из города. Прочь от своей прошлой жизни.

Не знаю, сколько я так гнала по шоссе, лавируя между машинами, и только чудом несколько раз избежав столкновения. Но, когда увидела, как встречный автомобиль вильнул из-за меня, и его повело на обочину, очнулась.

Не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал.

Сбросила газ и съехала к лесополосе, чуть постояла, убедившись, что та машина благополучно выровнялась и двинулась дальше, а после поехала вперёд, постепенно оказавшись между полем и лесом.

И самое главное – в полнейшем одиночестве.

Тогда я наконец выбралась из Жука, не боясь, что меня кто-то увидит, упала на землю и завыла от отчаяния, оплакивая самую страшную потерю в своей жизни. Ведь у меня теперь не было семьи. Я осталась совершенно одна, никому не нужная в этом диком, жестоком мире.

И что мне теперь делать?

Над ухом раздалось чьё-то учащённое дыхание, а щеки коснулось нечто мокрое и тёплое. Я подняла голову. На меня, высунув розовый язык, смотрел пёс, повиливая обрубком хвоста.

Я шмыгнула носом, вытерла слёзы и протянула руку, чтобы убедиться, что собака мне не привиделась, уж слишком неожиданной оказалась эта встреча.

У него оказалась гладкая атласная шкура тёмно-коричневого, почти чёрного цвета. Я погладила её, вдыхая запах собаки, и убеждаясь, что она мне не привиделась.

Точнее он. Это был кобель.

– Ты как здесь оказался, мальчик?

Пёс никак не отреагировал на вопрос. Молча уселся рядом, чего-то ожидая.

И я только теперь поняла, что лежу в пыли в мятом платье, с опухшим от слёз лицом. И видок у меня наверняка ещё тот. Хорошо, что собаки равнодушны к внешнему виду.

– Джек, ко мне! – раздался невдалеке громкий мужской голос.

А вот это уже хуже.

Как-то с хозяином я не рассчитывала встречаться. Джек убежал на зов, снова оставив меня одну.

Может, он меня не выдаст? И его хозяин пройдёт мимо.

Но моим надеждам сегодня не суждено было сбываться.

– Вам нужна помощь? – спросил меня тот же голос.

Я коротко взглянула на него, быстро фиксируя внешность человека, отмечая высокий рост, ёжик светло-русых волос, прямой нос, резко очерченные губы и глаза… Того удивительного льдистого цвета, что я видела только на фотографиях тётушки Милли, которые она привезла из очередной своей безумной экспедиции в Арктику. Такого цвета на тех снимках была вода в озёрах, образовавшихся внутри айсбергов.