«Кто зажёг этот свет? Теперь меня хорошо видно, как мишень в открытом поле», – промелькнула мысль.

Мне даже не могло прийти в голову, что именно этот светлый круг может являться моей защитой. Я стояла как вкопанная и только неумело отмахивалась руками от этой черной своры. Почему-то не было страха, а только непонимание, что происходит, и отчего. Но я обратила внимание, что вся эта нечисть, при всей своей агрессивности, подлетает очень близко, но коснуться меня не может. Как будто какая-то невидимая сила не даёт им это сделать. И вот прямо предо мной из этой тьмы образовалось Нечто. Оно было такое зловещее и подавляющее, что я почувствовала, как мои волосы поднялись дыбом. Я просто пришла в ужас.

– Я заберу души твоих детей одну за другой, – прогудело Оно.

– О Боже! – взмолилась я. – Зачем?!

Кровь похолодела в жилах, а тело стало деревянным. Но испуг быстро прошел, и я начала приходить в себя, страх и боль за детей привели меня в чувство.

– Нет! Не трогай их! Не делай этого! – закричала я во все горло.

– О, нет! Я именно так и сделаю! И это правда! – прогремело Нечто властно.

Я упала на колени и начала быстро бормотать какие-то молитвы. Эти строчки выплывали откуда-то изнутри меня. Я сбивчиво и нервно повторяла их.

– Забери мою душу! Но не смей трогать моих детей! Зачем они тебе? Возьми взамен их душ мою! – неистово кричала я, протянув руки к Нечто.

– Всё дело в том, что мне как раз нужна именно твоя душа! Но я не могу её забрать! Поэтому я хочу получить её через души твоих детей! По сути, мне нужна лишь твоя душа, и я хочу заполучить её! – заревело Оно в ответ.

– Господи! – взмолилась я. – Помоги! Господи, услышь меня, молю! – я слёзно молила, возведя руки и глаза вверх в эту непроглядную тьму.

И вот прямо передо мной появился свиток, казалось, что он соткан из тончайших золотых нитей. Свиток медленно начал открываться, а на нём появлялись слова, сияя серебром. Это были слова молитвы. И я сбивчиво, но быстро начала читать их. В этой ужасающей кромешной тьме, которая заполнила пространство, где невозможно было отделить небо от земли и всё слилось в черную дышащую субстанцию, этот дивный свиток со сверкающими словами был моим единственным спасением и надеждой. Буквы как будто были живые, и как только я заканчивала читать одну строчку, они перескакивали искрящимися маленькими причудливыми человечками с крошечными серебряными крылышками, образовывая новое предложение, превращаясь опять в буквы. Неожиданно грянул гром, чуть не оглушив меня, и в тот же миг сверкнула молния, рассекая тьму и само Нечто на две части. Отблески зарницы рубиновым пламенем прокатились по всему небу.

– Я дам тебе шанс, – услышала я. – Но ты не должна курить! До первой твоей сигареты! Дым от сигарет загрязняет пространство! Отсеки канал, через который питаются твоими энергиями, – сказал мне Голос откуда-то сверху.

Я проснулась, резко села на кровать и, оглянувшись по сторонам, облегчённо вздохнула. Все тело било мелкой дрожью, сердце бешено стучало, глубоко вздохнув, я старалась успокоиться, но это удавалось с трудом. Всеми силами старалась не думать о сне. Ведь он произвел сильнейшее впечатление даже не кошмарного сна, а скорее кошмарной реальности. Посмотрела на мирно спящего рядом мужа и немного успокоилась. Я поднялась с постели, подошла к часам, время было три часа ночи. Посмотрела в окно. По кольцевой дороге в разных направлениях то и дело мчались иномарки.

«Москва – неугомонный город. Нет тишины ни днём, ни ночью», – прошептала я, грустно провожая взглядом машины.

Походив немного по комнате, зашла в спальню к детям, поправила одеяло мальчикам, тяжело вздохнув, присела на краешек кровати дочери, сердце сжималось от боли и страха за детей. Я вышла из детской и легла в постель, но уснуть так и не смогла, страх увидеть опять что-либо подобное не давал закрыть глаза. Так и пролежала до утра, думая о том, откуда взялись эти молитвы, откуда могла их знать. Создавалось такое впечатление, что я их когда-то знала и, более того, верила в их силу. Всё силилась вспомнить, когда могла их слышать, но ничего в голову путного не приходило. Мои мама и бабушка никогда не читали молитвы, да и вообще мне казалось, они и не знали их. Зачем этому Нечто нужна моя душа и почему оно не может забрать её? Что есть во мне такого, о чём я сама не подозреваю даже? Что за канал должна отсечь и кто питается моими энергиями? Ничего не понимала. Страх за детей не давал возможности спокойно все обдумать.

Утром я рассказала мужу сон.

– Может, ты много съела вечером?

– При чем тут еда? Ничего я не ела, – обиделась я. – Понимаешь, такое впечатление, что это был не сон, а всё в действительности происходило со мной, настолько реально я все видела и чувствовала. Все так странно и жутко, – задумчиво говорила я ему.

– Я не думаю, что нужно уделять серьёзное значение какому-то сну. Сон есть сон, и если бы в жизни происходило всё, что нам снится, то неизвестно, что бы уже было с нами, – утешил меня муж.

Я ничего не ответила, мне совсем не хотелось дискутировать на эту тему.

Суббота, пришли гости. В заботах на кухне я забылась, и ночные страхи отошли на задний план. Все сели за стол, приступив к методичному уничтожению всего, что было на нём. Увлечённо разговаривали о происходящем в стране, о переменах 90-х годов, пока ничего хорошего не приносящих, кроме нищеты и безысходности, особенно офицерам и их семьям. Кто-то предложил покурить, я встрепенулась всем телом, как бы очнувшись от забытья и насторожившись: внутри меня всё перевернулось и затрепетало. Все вышли на площадку, я осталась, аргументируя отказ тем, что нужно поменять тарелки.