Ну или — сгинуть, как вкрадчиво сказала ей мать.

«Сколько тех, кто ушел, и сколько тех, про кого потом сказки складывают?» — спросила.

Ответить было нечем — но Ница вопреки всему утвердилась в своем выборе. И даже не подумала то от родительницы скрывать. А итог… вот он, стоит светиться в солнечных лучах янтарем да пахнет на весь лес хвоей. И не уйти теперь — долг-то платежом красен! Нет, матери она попыталась высказать — да толку чуть: «ты сначала на всем готовом самостоятельно зиму переживи, а уж потом нос задирай, конопатая». Вот и весь ответ. Как всегда резонный и весомый, что и не поспоришь толком — как и подобает словам настоящей ведьмы. А ведь мать молода еще, красоты женской ничуть не растеряла — но дочкой вертеть как прутиком ей это не мешает.

— Чего стоишь, заходи уже!

Ничка аж подпрыгнула — хоть голос из-за спины был с детства знаком. Опять подкралась, ушастая, да ладошки нетерпеливо трет! — Не мнись ты, принимай уже дом-то.

— А и войду, — собачится с оборотнем что с ветром говорить. Недаром многие таких, как Мява нелюдью кличут, а по крайности и глупости даже нечистью. Все как у людей вроде, только ухи треугольные над макушкой шевелятся, да хвост позади мотается. Но вот в голове от зверя много осталось, и человеческое тело приспосабливает на себя кошачьи повадки, иногда принимая такие позы, что со стороны смотреть больно.

Низенькая — чтоб тепло зимой держать — дверь отворилась без скрипа. Для того же и пол венца на три ниже располагался, чем уровень земли.

— За мной, — коротко скомандовала девушка, и лежащий у входа сундук подскочил на коротких трехпалых медных лапках, смешно закосолапил внутрь. А следом уже пытался протиснуться, перебирая массивными опорами, потемневший от времени скорее всего бронзовый котел. Те самые мамины подарки.

«Так ты же, Куничка, сама говорила: «ворожить хочу, новое пробовать буду!» Или думаешь, без инструментов удобных сподручнее? Вовсе даже наоборот все…»

И опять не в бровь, а в глаз. Но обидно, когда к правильному добавляется колкое: «Поверь своей старой матушке», — мол юна ты, дочь, неразумна перед мамкиным опытом!

Новый дом быстро затянул Ницу в привычную рутину: стоило только вещи на скорую руку разложить да скарб по углам кое-как распихать. Сначала понадобилось натаскать воды, да побольше — парой ведер обойтись не удалось, а следом и печь разжечь. Ну не в котле ж самоходном чародейском кашу запаривать, да притащенную неугомонной Мявой перепелку томить? В общем, ничего удивительного, что достать свою Книгу из походной котомки у юной ведьмы получилось лишь спустя несколько часов.

Увесистый том, затянутый в воловью кожу с тиснением, окованный металлическими бляхами и снабженный запорами, ощущался в пальцах именно так, как и должен был: надежный и никогда не подводящий инструмент. Её инструмент: Куничка с шестой весны от рождения, под материнским приглядом да вождением, конечно, долгих пять лет заклинала-заговаривала материалы, варила составы для их пропитки либо закалки. Потом компоненты были отданы в деревню — и саму Книгу, девственно пустую, Ница получила из рук матери в полночь на своё двенадцатилетие.

За следующие пару лет содержимое материнской Книги перекочевало на страницы фолианта молодой ведьмы — но не просто так, а после практического освоения каждого рецепта, каждого наговора, каждого ведовства. Кстати, мать как-то проговорилась, что у неё самой тот же процесс растянулся куда как на дольше.

Пустых страниц, конечно, после всего осталось еще порядочно: предполагается, что ведьма будет вносить новые знания всю жизнь. Не обязательно по ведовству — просто все, что посчитает важным, вплоть до того, как всю ту же кашу варить правильно. Параллельно будет продолжаться наложение заговоров на фолиант, а также ежедневно участие в ритуалах. Именно потому Книги старых ведающих уже и сами по себе становятся больше чудом чудесным, чем просто волшебным инструментом или амулетом, приобретают норов, иногда почти оживают. А в сказках и без всякого «почти»!

Оттого-то Книги никогда не передаются новому владельцу и всякий раз ученикам и наследникам приходится их переписывать, причем под присмотром создателя — иначе даже банальное копирование может обернуться трагедией. Почувствовавшая близящуюся смерть ведьма первым делом заботиться о своей Книге, зачаровывая тайник и пряча её там. Как правило — навсегда.

Считается, что обнаружить такой клад непосвященному невозможно, но селяне из поколения в поколение рассказывают друг другу страшилки про то, как деревенский дурачок находит Книгу давно почившего ведающего. И какой кошмар происходит потом. А вот у самих лесных колдунов истории в почете другие: в час испытаний иногда приходится искать ответы в мудрости тех предков, которых лично давно уже не спросить. И тогда смельчак и искусник идет и по тайным знакам находит давно заложенное… если повезет. Или не повезет.

Ница вдохнула-выдохнула, и волевым усилием изгнала из головы лишние мысли. Вернее, попыталась — на их место все лезли и лезли новые, словно столпились у порога нового дома и теперь, толкаясь боками, протискивались в низенькую дверцу. Вспомнилось почему-то, что еще до получения собственной Книги тогда еще совсем маленькая ведающая как раз-таки мечтала найти вот такой вот старый фолиант — и обуздать его. Сразу наскоком обрести мудрость, силу и знания, а не твердить бесконечные речитативы наговоров, безуспешно пытаясь заучить их наизусть, а так же название и приметы лесных растений, грибов, повадки животных и нечисти, духов…