Когда он взобрался на курган трупов, его ботинок задел изогнутый рог раба-мутанта, и Форрикс на полсекунды остановился, собираясь посмотреть по сторонам, прежде чем продолжить спуск в неровный кратер на дальней стороне. Впереди, примерно в трёхстах метрах от него, быстрая последовательность взрывов разорвала землю на части, подбросив куски тел высоко в воздух. Каким образом минное поле не было приведено в действие предыдущими волнами атакующих оставалось загадкой — или, возможно, мины были намеренно оставлены бездействующими до сих пор, — но пока куски тел падали ужасным ливнем, Форрикс повернул налево, солдаты сразу последовали его примеру, словно косяки рыбы, стремясь к земле, утоптанной тысячами предыдущих ног.

Гул ракетных двигателей привлёк его взгляд к небесам, но он ничего не смог разглядеть сквозь дым боя. Хронометр сообщил ему о начале воздушной атаки, в простом плане Кроагера открылся второй фронт. Пока он смотрел, пошёл дождь, но при увеличении дождь превратился в кувыркавшиеся тела. Десятки тысяч их падали сквозь облачный покров, сверкая льдом и волоча за собой осколки, подобно человеческим кометам.

Он наблюдал, как первое из них ударилось о стену космопорта примерно в четырёх километрах от него, странное сочетание осколков и брызг, когда замёрзшие головы, руки, ноги и туловища разлетались, как разбитое стекло, а их тёплые внутренности размазывались по феррокриту. Тела падали словно град, врезаясь в орудийные батареи и отскакивая от пушечных стволов. Труп за трупом, пока целая боковая секция космопорта не покрылась плотной массой плоти и застывшей крови. Даже Форрикс был потрясён видом десятков тысяч жертв IV легиона, которые падали, разбивались и отскакивали от металлической обшивки комплекса Львиные врата.

Орда ауксилии Железных Воинов находилась примерно в полукилометре от бронированного барбакана, который защищал южные подходы, теперь это фортификационное сооружение представляло собой дымившиеся руины из металла и взорванного феррокрита. Впереди, защищённые направленными генераторами силовых полей, осадные танки с бульдозерными отвалами прокладывали себе путь сквозь обломки камней и плоти, а отряды сапёров с огнемётами и фосфексными ракетами зачищали оставшиеся бункеры внешнего кольца.

Окружённая естественными холмами и выступавшими стенами космического порта штурмовая волна замедлилась, достигнув оборонительных сооружений, море живых существ сбивалось всё плотнее и плотнее, в то время как сверху сыпался огонь и непрерывно падали миномётные снаряды. С врагами впереди и на флангах, с оружием своих хозяев, угрожавших аналогичной гибелью за спиной, вассальные полки хлынули вперёд, каждый воин верил, что какое–то провидение — или, возможно, дарованное варпом покровительство — поможет им выжить там, где миллионы других уже пали.

Если Железные Воины могли бы призвать такие же беспрекословные и бесконечные орды на Биоусе, кампания продлилась бы недели, а не месяцы. Это было тупое использование грубой силы, типичное для мышления Кроагера. Но среди этой неисчислимой бойни присутствовало и блестящее рациональное зерно. Кроагер не был мастером стратегии, как Форрикс или Пертурабо, но он был драчуном, уличным бойцом, который не заботился ни о чести, ни о правилах боя. Как сказал Кроагер, возможно, вспомнив свою молодость, о которой Форрикс вообще не хотел ничего знать, иногда заточка эффективнее, чем широкий меч, если её вонзить в нужное место.

Он продолжил, объясняя некоторые традиции своего народа на Олимпии, что–то о поедании гусениц, обитавших возле их города. Большинство из них были безобидными самцами, но самки обладали скрытыми жвалами и были неотличимыми от самцов, за исключением брачного сезона. Это стал проверенный временем способ убийства — спрятать несколько самок в еде врага. С помощью этой затянувшейся аналогии Кроагер рассказал им о своём плане доставить тысячу Железных Воинов в космический порт, спрятав среди выживших остатков вассальных войск.

Похоже, это сработало.

Форрикс был одним из этой тысячи Железных Воинов, скрытых в атакующей волне, его броня работала на минимальной мощности и была забрызгана засохшей кровью, также поддерживалась вокс-тишина, чтобы уменьшить шансы на обнаружение. Только тщательный выборочный осмотр мог выделить его из бурлившей волны смертных, и только обрушившийся на орду беспорядочный шквал огня мог случайно убить его.

Когда они приблизились на сотню метров к разрушенному валу барбакана, к снарядам более крупных орудий присоединился лазерный огонь. Впереди виднелись нижние уровни космопорта, полные дыма, освещённые бушующим внутри пламенем, как будто они штурмовали врата какого–то древнего ада.

Земля содрогалась от ударов и отдачи, заставляя всех терять равновесие. Он тоже карабкался, пригибался и шатался, пока пробирался между ними, стараясь не выдать себя невосприимчивостью к толчкам.

Во рту пересохло, сердца бились, словно кузнечный молот Олимпии, когда он шагнул в тень разбитых ворот, что возвышались над ним на сорок метров. Вспыхивали взрывавшиеся гранаты и к шуму добавились крики умирающих, но он не обращал на них внимания. Человекообразные огрины-мутанты, даже более крупные, чем легионеры, били в боковые двери сверкавшими булавами и молотами, в то время как сотни меньших смертных устремлялись в освещённые огнём внутренние пространства, только чтобы быть выкошенными залпами взводов защитников в охряной униформе.

Осадные мутанты справились со своей задачей, выбив двери аварийного доступа, примыкавшие к внутреннему двору барбакана. Солдаты хлынули дальше, сокрушая ряды защитников, в то время как Форрикс и десятки других повернули к новому направлению атаки.

«Заточка, лучше и не скажешь», — подумал он, шагая по боковому коридору в темноту технического лабиринта космического порта.

ДВЕНАДЦАТЬ

Новости с фронта

Апостол Хаоса