Шрифт:
Я попробовала освободиться:
– Я люблю древнюю восточную философию и мифологию, но никак не поедание кактусов и дойку жапсов в компании престарелого шведа-нимфомана, выдающего себя за садху, Вик, - я безуспешно пыталась оторвать от себя его руку, сердито уставившись на нагловатую ухмылку парня. Но переведя взгляд и обнаружив Марека, взирающего на нас с гневно скрещенными на груди руками, кокетливо положила свою ладошку в красной перчатке поверх руки космобиолога и доверчиво прильнула к его боку, чем надо сказать, повергла Вика в некоторое недоумение.
Зато вдосталь насладилась гневным замешательством на лице Марека. Он не выглядел уже таким довольным, как когда с благосклонной улыбкой внимал всякой чепухе, которую плела ему на ухо кровавая медсестра Мариэн. Сейчас Марек скривился так, словно у него болел зуб.
Но в следующую секунду и тени недовольства не осталось на его идеальном лице. Нарочно не замечая Вика, мой герой собственническим жестом привлек меня к себе, запечатлев на губах поцелуй, несколько более долгий, чем следовало. А за то, что рука его сползла несколько ниже, чем полагалось, незамедлительно получил по этой самой шаловливой конечности, и плевать мне, что такое поведение «герлы» может отразиться на его авторитете в глазах прогрессивной общественности. Нечего совать руки, куда не следует.
Тень недовольства лишь на миг промелькнула на лице милого, и жесткая складка у губ мгновенно разгладилась.
– Тар, крошка, ты обворожительна в этом костюме, - промурлыкал он, продолжая ощупывать меня, правда, уже только взглядом. И добавил, склонившись к самому уху, - Но еще обворожительнее была бы без него…
Марек зарылся носом мне в волосы:
– А может ну его, этот Хэллоуин?
Все еще сердитая на него, я разозлилась еще больше и прошипела:
– Мы же договаривались…
Этот наглец не дал мне договорить, притянул к себе и поцеловал опять. Отстранившись, продолжил ласкать большим пальцем мои губы:
– Помню-помню, ты сегодня тусишь напоследок с Риммой – привет, Рим!
Подруга кисло кивнула в ответ.
– А я не вмешиваюсь. Почти не вмешиваюсь, - поправился он и притянул к себе снова. Горьковато-свежий запах парфюма кружил мне голову, губы Марика были мягкими и горячими. Черт возьми, он-таки знает толк в поцелуях! Я отстранилась, чтобы перевести дыхание, когда услышала низкий, грубый голос с почти громовыми раскатами в нем:
– Девушка танцует?
В двух шагах от нас стоял самый настоящий пират, как будто только что сошедший с обложки старинной книги о мореплавателях. Зюйдвестка с черепом, алый платок на могучей шее, белая рубаха с небрежно распахнутым воротом, рукояти старинных револьверов за поясом, высокие морские сапоги… И черная полумаска, вместо полагающейся по случаю повязки на один глаз. Голограмма разноцветного попугая на плече довершала картину. Подошедший был на полголовы выше Марека и куда шире в плечах. А жених у меня, мягко говоря, немаленький! К тому же несмотря на маску, чувствовалось, что еще и лет на десять – пятнадцать старше. Может быть, этот факт, может быть что-то еще заставило моего без пяти минут жениха оставить при себе надменную грубость, которая уже висела у него на языке, и, впрочем, довольно неприязненно ответить:
– Вы ошиблись, уважаемый. Девушка закусывает.
С этими словами Марик протянул мне тоненькую шпажку, которую только что подцепил со специальной подставки, с кусочками вяленой говядины на ней, с ароматными ломтиками апельсина и крупными оливками. Видимо, говядина и вывела меня из себя окончательно (ну неужели за столько времени так сложно запомнить мои привычки?!). Причем настолько, что я явно ненадолго, но основательно тронулась головой. Иначе как объяснить то, что я приняла руку в перчатке?!
Глава 4
В следующий миг железная ладонь пирата подхватила меня за талию, и мы закружились в танце. Судя по выражению глаз Марека, мой необдуманный поступок не сулил мне ничего хорошего. Ибо незавидная перспектива последующего весьма неприятного для обоих разбирательства отчетливо читалась в его взгляде, да я и сама не рада была своему импульсивному порыву, но что поделать? Никак не научусь думать прежде, чем действовать. Переведя взгляд на Римму, я настолько удивилась печати благостного одобрения на лице подруги, что невольно споткнулась. Железные руки крутанули меня в воздухе, как куклу и поставили на пол, не прерывая танца. Признаться, я была заинтригована и даже немного напугана. Держу пари, это не землянин! Как ловко он подхватил меня! Но выражение глаз из прорезей маски не показалось мне доброжелательным:
– Ты много пьешь, Тар.
От неожиданности я закашлялась. Да что он себе позволяет?! И откуда знает мое имя?! Хотя это-то как раз и понятно, услышал, как Марек меня звал… Но это что, повод делать мне столь хамские и совершенно необоснованные замечания?! Я попыталась отстраниться, но с таким же успехом могла бы пытаться отпихнуть от себя локомотив.
Пират обнажил ровную полоску зубов:
– Танцуй, детка. Или, клянусь, мы покинем сие гостеприимное заведение прямо сейчас, - голограмма попугая на его плече раздраженно захлопала крыльями. Ненавижу птиц, особенно после трех месяцев жизни среди орлов-вырли!