– Как же … я люблю тебя, Лав! – сгрёб он меня в охапку. – Как же …мне теперь не тронуться умом от страха за вас обоих?! Ведь …

– Обеих, - улыбнулась я. – Каким-то образом, я знаю, что это будет девочка. И мы будем очень осторожными, мы сделаем всё возможное, чтобы на этот раз ты взял на руки своего ребёнка.

В глазах Темпа блеснули слёзы, но сильный мужчина не мог позволить себе плакать даже от счастья, не говоря больше ни слова, он просто принялся меня целовать с необыкновенной нежностью. Я знала, что эта новость перевернула его душу, сделала счастливым. Но горький опыт нашей жизни на острове подсказывал нам, что как только ты ощущаешь счастье – тебе следует собраться и приготовиться. Счастье расслабляет, и это может стать фатальной ошибкой. Хотя я уже решила, что выгрызу для себя счастье стать матерью и сохраню свою семью, я рожу Темпу ребёнка, и мы будем растить её вместе, и ради этого я готова драться пугающими меня способностями шани.

Но потрясения не закончились и на следующий день. Я конечно была в курсе, что Джона отправил отряд вооруженных парней в Исход, чтобы насильно спасти хотя бы их детей, по моему кстати плану. Меня он категорически не пустил ввиду моего положения и предстоящих сборов, уверив, что его люди поступят бережно. Естественно значение слова «бережно» на острове определялось немного иначе. Но только не так, как я это увидела! … Они пригнали не только детей – они забрали всех молодых женщин.

– О, широта твоей души просто непостижима! – со злостью прокричала я, отыскав Джону. – Что ты наделал?! У кого больше женщин способных зачать и выносить – у того и власть? Да?! Так ты решил?! Чем ты лучше ублюдков с Дэзы?! Ты разрушил их жизни, разлучив с мужьями!

– Нет, Лаванда, я их спасаю! – рявкнул он в ответ.
– Пусть силой, но я не собираюсь класть их под нож! А ты можно подумать, когда придумала отобрать детей у их матерей, соображала более гуманно? Да, наличие способных рожать – это наше преимущество, а ещё наши с тобой смазливые физиономии в стиле шани, мы единственные представители этой касты, которых не коснулось уродство. Люди воспримут наше появление, как божественное предначертание. И мы заставим их склониться перед собой, используя наши способности конечно. Я не в благородство туда плыву играть – я спасаю наши шкуры. Одичалых, тебя, твою не рождённую дочь и даже этих детей Исхода. И ты мне в этом поможешь! Их мир так же жесток, как и наш, а мы умеем играть жёстко. Народ Дэзы захватит для нас сраный Пантеон ради возможности иметь детей!

– Ты ведь приказал оставить их в живых? Все мужчины Исхода, придя в себя, кинутся искать своих жён и детей, но примчавшись сюда, увидят лишь уплывающий корабль, и их сердца зарыдают? Это твоя месть на прощание?

– Можем оставить им записку, - пожимая плечами, усмехнулся Джона. – В глубине души, ты знаешь, что поступила бы так же. Этот остров научил нас бороться и делать выбор. А теперь помоги мне переправить остальных. На закате мы снимаемся с якоря.

Женщины Исхода, не решаясь поднимать глаз, сгрудились, прижав к себе перепуганных детей, но когда я подошла ближе, чтобы поговорить и искренне попытаться успокоить, они принялись со злобой плевать в мою сторону, выкрикивая слова оскорблений и проклятий. … А потом вдруг замерли, припав к земле, будто им на плечи наступило само небо.

– И это ваша благодарность, за то, что мы спасаем вас и ваших детей с умирающего острова?! – прокричала я. – Да, мы разбили ваши семьи, но судьба мужчин Исхода предопределена, для них нет места на корабле, они жертвуют собой ради вас. А ещё потому что предводитель Одичалых никогда не возьмёт с собой в одну лодку тех, кто способен ударить в спину! Запомните сами и научите детей – нужно принять свою новую участь и слиться в один народ. Если кто-нибудь из вас станет вновь сеять семена раздора – я лично убью зачинщика, будь то ребёнок или женщина! Услышу хоть раз проклятье – дар речи потеряете навсегда! Не понимаете по-хорошему – будет по-плохому! Я не позволю вам лишить будущего всех нас! А теперь по лодкам и вести себя смирно, я буду следить за всеми вами! – и только потом я поняла, что это сделала я. Поставили их на колени. Очнувшись, заметила, с каким интересом пялятся на меня Одичалые и сам Джона.

– Зато, никому больше неповадно будет злить мою сестру! Чего встали? Быстро! Все на берег и грузимся в чудо-лодки, способные скользить по разъяренным волнам и не переворачиваться! – хлопнув несколько раз в ладоши, кинувшимся исполнять приказы людям, Джона подошел ближе. – Ты бы видела себя со стороны, Лав. Загляденье. Грозна и прекрасна. Темп даже корзину из рук выронил. Темные волосы развиваются на ветру, глаза наливаются ещё большей синью, а голос силой. Раз уж иначе никак, то пусть лучше бояться, чем презирают. Ты ведь в курсе, что я всегда на твоей стороне, малышка? – коснувшись моего подбородка, Джона в шутку щёлкнул меня по носу. – Буду тобой теперь детей пугать.

– Как я это сделала и почему? Я ведь даже не думала об этом, не пыталась…

– Это твоя суть, Лав. Наши сути способны на поразительные вещи, мы ещё не раз удивим сами себя.

В сгущающихся сумерках корабль ожил и пошел на разворот. Вцепившись в поручни, я смотрела, как уменьшается остров, пока он не уменьшился до размера горошины, пока у меня не разболелись глаза и пока не стемнело. Я знала, чувствовала сердцем, что больше его не увижу, как и Улиса, которого считала братом, как и некоторых хороших людей, которые там остались. Принимать подобный выбор сложно и больно, потому что в душе мы были не совсем чудовища. И подавив тяжёлый вздох, коснувшись живота, где уже билось сердце моего ребёнка, я развернулась и посмотрела на своих людей, разместившихся на палубе, на тех, кто так же как и я прощался взглядом с островом Энд. И глядя на них - я запела. Это была очень старая песня, её знали в обеих колониях, она была о доме, с длинными куплетами, грустная и мечтательная. И вот за мной уже подтянули другие голоса. И даже мой Темп, обняв меня, он пел вместе со мной. Кто бы мне сказал, когда я увидела прикованного к стене парня, что всё сложится именно так.

Джона не мог позволить себе спать уже вторые сутки, контролируя действия команды, управляющей кораблём, зная теперь все нюансы, он придирчиво отслеживал каждое движение, каждый приказ капитана.

Некоторых людей мучила морская болезнь, поэтому я тоже находила, чем заняться, облегчая их состояние, но параллельно с этим чувствуя состояние Джоны, его усталость, один сплошной нерв, и в конце концов нервы не выдержали у меня.

– Убирайся отсюда! Немедленно спать, это я тебе, как лекарь говорю, - явилась я на мостик. – Я сама тут за всем присмотрю. Измочалившись на износ, ты можешь подвести нас во время прибытия.