Убедившись, что егеря справились с задачей на отлично и приступили к сбору трофеев, попаданка Прыжком вернулась к своим.

– Ну что там? — спокойно, но с любопытством спросила Вику подруга.

– Думаю, через гонг-два продолжим наш путь в Блийск. Кстати, тебе всё же придётся поработать. Без ран там не обошлось.

Последнюю ночёвку перед Блийском они сделали в небольшом вольном поселении Черноречье. Постоялый двор в нём не был рассчитан на большое количество постояльцев — путники и торговые караваны тут ходили редко и не были многочисленными — но капитан Улаг со своими егерями совершенно по-джентельменски уступили места в гостинице магине Эрне и её спутникам.

– Завтра, вскоре после полудня будем в городе, там и отдохнём в уюте, — капитан посмотрел на увеличившийся после захвата лагеря шройтенцев караван и махнул рукой, подзывая своего лейтенанта, — Продовольствия только подкупим и будем ждать вас с утра на выезде из посёлка. Может всё же примешь в дар? Идею-то пощипать северян ты подала.

– Спасибо, Улаг, но нет, — отказалась Вика от уже не первого дружеского предложения капитана, — Орден в войне участия не принимает, и не нам, скромным его братьям и сёстрам, брать себе доли в трофеях. Только выкупить за наличные. Кстати, — она наконец-то ухватила за хвост мысль, которая уже несколько раз за время их четырёхдневного путешествия в Блийск у неё мелькала, — Эти рабы и фургон ведь не шройтенцам принадлежали, северяне захватили их у нолцев. Не будут потом горожане нам претензии предъявлять?

– С какой стати? — удивился Улаг.

Как попаданка и надеялась, захваченное у врага становилось собственностью победителя даже если трофеи раньше принадлежали соотечественникам. То, что капитан егерей вернул горожанам часть их имущества, было лишь жестом доброй воли с его стороны. А мог бы и всё забрать себе.

Как он экспроприировал два из девяти прихваченных северянами в Ноле фургонов и четверых одарённых рабов. Последнее он сделал по просьбе Вики, изъявившей желание выкупить себе этих людей.

А вообще, егеря славно разжились в лагере шройтенцев. Помимо денег и ценностей, найденных в лагере — об отсутствии в нём казны Улаг и его подчинённые искренне сокрушались под лицемерные сочувственные вздохи и взгляды попаданки — трофеями были взяты все восемнадцать верховых лошадей и четвёрка тяжеловозов, сразу же впряжённых в фургоны. Ещё присвоили себе полтора десятка тюков дорогих тканей, большое количество изделий из железа и кожи, оружие и не всех, но почти два десятка шройтенских невольников и невольниц — помоложе, поздоровее и покрасивее — люди в этом мире тоже товар.

Всё остальное, что невозможно было навьючить или загрузить в фургоны, отдали горожанкам, которые с помощью рабов довольно быстро собрали самое необходимое и двинулись в Нола-Тор, где Ворд наверняка даст им временное убежище.

– Тогда вот, — Вика сняла с седла и протянула офицеру увесистый кожаный мешок, куда сгрузила всю медь из Пространственного Кармана и дополнила серебряными трояками до четырёхсот лир, — Тут ровно стоимость четырёх одарённых. Как мы и договаривались.

– Если говорить правду, то мы не так говорили, — улыбнулся Улаг, — Я предлагал тебе их даром забрать, но раз ты так решила, то будь по твоему. Ого, — среагировал он на вес мешка, когда взял его себе.

А куда попаданке было столько много мелочи девать? Капитану же и его подчинённым проще будет свои доли делить.

В этот раз Вика поселилась в одном номере с Эрной, решив, что ничего страшного с Флеммом не случится, если переночует отдельно от своей любимой. Тот, правда, отправляться к себе не спешил, прочно угнездившись на единственном стуле и с тревогой глядя на начальницу, которая вместе с Юнтой заплетала Эрне множественные косички на голове. Заняться-то всё равно пока было нечем, а спать не хотелось.

– Вика, — прокашлявшись, Флемм поделился тревожившей его мыслью, — Я насчёт твоего нежелания раскрываться хотел сказать. Если мы в Блийске надолго задержимся, то, я тебя уверяю, местный граф Вурич про то, что у него в гостях сама Тень, очень скоро узнает. А вообще, я не удивлюсь, если он уже будет в курсе, что ты на территории его графства. Люди ведь не дураки, а голубиная почта… ну, сама понимаешь.

С чего вдруг на Вику напало желание заняться новыми для этого мира парикмахерскими изысками, она и сама не знала. Захотелось вот, и всё. И очень, надо сказать, неплохо получилось. Вот Юнта, если посмотреть, от результата в полном восторге, а, главное, сама клиентка, видевшая своё мутное изображение в бронзовом зеркале, установленном у спинки кровати, на которой подруга сидела вполоборота, едва не пищит от восторга, только присутствие магистра науки удерживает Эрну в рамках приличия.

– Понимаю, Флемм, — Вика села рядом с подругой и посмотрела на своего соратника, — В Блийске мы задерживаться не будем. Только не потому, что я боюсь разоблачения, а потому что мне уже надоело это наше затянувшееся путешествия. Я рассчитывала быстрее обернуться и, уж тем более, не хотела ввязываться в военные дела, а получилось то, что получилось.

Эрна, поглаживая множество своих мелких косичек сплетённых начальницей и её рабыней, хихикнула.

– Что, с мечтами об осмотре всей, как ты её называла, Ойкумены покончено?