Разожгли большой костёр для обогрева — Поиск Жизни Эрны и Дальновидение Вики определили, что никаких гостей им в ближайшее время ждать не нужно — и, чуть в стороне, костерок, на котором рабыня Флемма Зура приготовила обедо-ужин.

Вообще, за весь день их недолгого сегодняшнего похода они встретили только два небольших вьючных каравана янинских и авелирских торговцев и четвёрку верховых молодых гронских дворян в сопровождении мальчишки-раба, совершающих поездку в Цинарскую империю.

В долгие разговоры Вика и её орденцы со встречными не вступали, ограничиваясь обычными приветствиями. Тем не менее, насчёт гронских благородных Флемм был абсолютно уверен, что это очередная группа политических эмигрантов.

В Гронской империи уже десяток лет шла вялотекущая гражданская смута, и проигравшие в ней предпочитали на время находить убежище в Цинаре. Там их привечали с распростёртыми объятиями — император Федистол пытался за счёт найма на службу большого числа иноземцев выстроить противовес своим усилившимся сатрапам провинций.

Грузить всю работу по обустройству лагеря на Тарика и Дубка разумеется не стали, как и в разведении костров и готовке пищи.

Зура действительно оказалась настоящим мастером-поваром. Казалось бы, дело не хитрое — приготовить из крупы, похожей на рис, мяса, соли, масла и овощей подобие плова. Но Вика, однажды, ещё в своей прошлой жизни, сама крайне неудачно попробовавшая себя в кулинарном искусстве готовки на костре, старание и умение рабыни оценила.

К тому же, приготовила Зура на хлопковом масле, а именно на нём, как в теории знала попаданка, готовился настоящий узбекский плов.

После ужина командование похода, в лице Вики, Эрны и Флемма, отделилось от основного коллектива и уселось на перекрещенных брёвнах возле Зуриного костерка, где Юнта стала поить их чаем.

– Да суть конфликта между герцогами понятна, — Флемм, в отличие от девушек, от чая отказался, предпочтя вино, — Ты же понимаешь, что Гертер Адайский согласился взять в жёны виконтессу Жагету Янинскую только по сугубо меркантильным причинам.

– Да, — кивнула Вика, грея ладони поданной рабыней кружкой, — О любви тут говорить не приходится. Юнта, иди помоги Зуре и Тарику с мытьём посуды, — сказала она своей блудливой кошке, — Только смотри не испорти господину Флемму этого замечательного парня. Считай, что он для тебя табу. Поняла? А то выдеру, как сидорову козу.

Температура воздуха была плюсовая, градусов около пяти, но ощущалась некоторая зябкость, и Вика мысленно поблагодарила лейтенанта егерей за медвежьи шкуры. Сейчас подругам они пришлись как нельзя кстати.

Эрна их разговор почти не слушала, блаженствуя и глядя задумчиво в костёр. Уж на что попаданке было интересно путешествовать по новому для себя миру в компании своих людей и реализовывать намеченные планы, а бывшая крепостная, похоже, испытывала настоящий восторг от всего, что стало с ней происходить после того, как Единый послал ей Вику.

– Дело в том, что герцог Янинский, в качестве приданого своей дочери, обещал взять на себя откуп у Цивихского владетеля доходов с Нола на двадцать лет.

– С Нола? С этого мелкого, зачуханного городишки?

– Городишко мелкий, это верно, — усмехнулся уважаемый Орваль, — Вот только, именно там платится налог с фридландских товаров, прежде всего, шерсти и шерстяных тканей, главной статьи доходов горных владетелей. Герцог Цивихский женат на родной тётке Жагеты, и никто не сомневался, что вопрос с откупом будет решён довольно легко. Но, между двумя даторскими владетелями что-то не заладилось, и воз и ныне там. Жагета уж скоро два года как герцогиня Адайская, а обещанного приданого так и нет.

– Не заладилось у бирманских герцогов, или свояки просто решили кинуть своего зятя?

Представительница иного, гораздо более продвинутого мира знала просто огромное количество возможностей обмана одних людей другими. Поэтому, Вика обосновано засомневалась в версии Жагетиного папы.

– Кинуть? Интересное слово, — усмехнулся Флемм, — Может, да, а, может, и нет. Я не знаю. Но герцог Гертер решил не разбираться, насколько правдивы объяснения тестя, а самому забрать то, что ему было обещано. Тут ещё совпало….понимаешь, наш добрый король Кальвин, он… как бы тебе сказать…

– Да говори уж, как есть, — усмехнулась Вика, — Флемм, дорогой ты мой магистр науки, постарайся, пожалуйста, сделать так, чтобы я никогда из тебя слова клещами не тянула. Хорошо? Режь всегда мне в глаза любую правду-матку. Даже если ты мне сейчас скажешь, что наш добрый король жаден и лжив, я постараюсь это пережить. Честное пионерское.

Она догадалась уже, что дальше скажет Флемм. И тот действительно сказал то, что Вика предполагала:

– Кальвин увеличил таможенные сборы не только на товары, продаваемые из горных королевств в Датор, но и на те, которые по Вене отправляются во Вьежский порт для вывоза в другие страны. Короче говоря, притязания герцога Адайского, похоже, если верить тому, о чём все говорят последнее время, поддержали короли Фридленда и Шройтена. И, мне кажется, их аппетиты одним только Нолом не ограничатся.