Йен повёл нас мимо высокого, поросшего кустарником холма к тому месту, где скалы превращались в валуны. Солнце отбрасывало алмазные блики на поверхность океана. Он вскарабкался на один из валунов и сел, а я присоединилась к нему, откинув голову назад, желая ощутить на своём лице лучи позднего весеннего солнца.

— Ты была здесь раньше?

— Я приходила сюда с Надей несколько раз. Она тоже любила это место.

— Чёрт. Я надеялся, что буду первым, кто привезёт тебя сюда.

Я взглянула на него, поражённая тем, что увидела в его глазах настоящее разочарование.

— А почему это так важно?

Он усмехнулся и покачал головой. Лёгкий ветерок отбросил его лохматые каштановые волосы с лица, позволяя мне понаблюдать, как выражение его лица меняется с улыбчивого на серьёзное.

— Лила, если я спрошу тебя кое о чём, обещаешь, сказать мне правду?

Моё сердце упало в желудок.

— Ну и зловещие же у тебя подходы, — взгляд его зелёных глаз встретился с моим взглядом, и он прямо-таки вытянул слова из меня. — Ладно, — вымолвила я сдавленным голосом.

Он очень медленно наклонился вперёд, его взгляд скользнул от моих глаз к моему рту. Этот жар застал меня совершенно врасплох. Его игривая, нервная маска исчезла, открывая голод, который потрескивал по моей коже и заставлял меня дрожать.

— Находясь с тобой — это единственное время, когда я не думаю обо всём том, что случилось, — сказал он. — Я мог бы говорить с тобой часами и смотреть на тебя гораздо дольше. Но как бы я ни старался, я не могу понять одну вещь, — его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствовала запах клубничной начинки в его дыхании. — Есть ли у меня шансы?

А потом его губы оказались на моих, тёплые, мягкие и сладкие, парализуя меня. Его рука скользнула по моей шее и удерживала меня, пока он скользнул ближе, загораживая солнце. И моё сердце... оно изнывало от боли. Потому что это было всё, на что я могла надеяться, всё, что я могла бы хотеть в такой момент, как этот. Потому что он ничего не упускал.

А я, да.

Я положила ладонь ему на грудь, на сердце. И легонько толкнула.

Йен отстранился, и когда я увидела обиду на его лице, я закрыла глаза.

— Хорошо, — тихо сказал он. — По крайней мере, я знаю. Так ты ответишь мне ещё на один вопрос?

Я кивнула.

— Всё дело во мне? Или всё дело в том, что я не он?

Мои глаза широко распахнулись.

— Разве это имеет значение?

Он потёр свою грудь, прямо над тем местом, где секунду назад лежала моя рука.

— Да, вообще-то.

Какого чёрта.

— Дело не в тебе. Всё было бы иначе, если...

— Если бы Малачи Сокол не решил, что старшая школа Варвика — идеальное место для знакомства с американской культурой, — с горечью сказал он. — Этот парень не вовремя появился, — он пристально посмотрел на воду. – А, может быть, просто я опоздал.

Я подтянула колени к груди.

— Йен, я...

— Нет. Ты оказала мне большую услугу. Не беспокойся об этом.

— Услугу?

— Да. Меня убивало, когда я думал, что дело заключается во мне. Если я просто не... — он вздохнул. — Но ты сказала, что всё было бы иначе, если бы он не появился. Ты говорила серьёзно?

Я ещё крепче обхватила руками свои ноги.

— Я думаю... да.

Возможно, мне было бы легче, если бы я рассказала ему, как встретила Малачи, как он спас меня, как он сделал меня лучше, чем я была, и как он пожертвовал миром, право на который он зарабатывал десятилетиями страданий и службы, и всё ради меня. Как он был первым и единственным человеком, который сказал мне, что любит меня. И даже если это больше не было правдой, это изменило форму моего сердца и встроилось в костный мозг. Это создало пространство, в котором мои собственные чувства могли расти, и они росли, и это не могло измениться по щелчку пальцев прямо сейчас, независимо от того, насколько красивым и хорошим был парень передо мной.

— Он идет на выпускной с Лейни. Полагаю, они вместе, — его слова были тихими, но убийственными.

— Знаю, — тут мне в голову пришла мысль, вызванная болью в его голосе. — Я здесь не поэтому, Йен, и не поэтому согласилась пойти с тобой на выпускной бал. Что бы мы сейчас ни делали, я хочу, чтобы ты это знал. Я здесь из-за тебя. И я никогда не хотела причинить тебе боль.

— Всё нормально. Ты любишь того, кого любишь, — его улыбка была пронизана грустью. — У всех так происходит.

— Ты просто чудо, Йен.

И я действительно так думала.

— Так мне говорят все дамы.

Он ухмыльнулся в своей разрушительной, фальшиво-дерзкой манере и достал из коробки маленький птифур.

Я рассмеялась и взяла одно пирожное для себя. Горьковато-сладкий шоколад вызвал прилив эндорфина, в котором я очень сильно нуждалась.

— Итак, — сказала я, проглотив пирожное. — Что теперь?

Он откинулся назад и уперся локтями в грубый камень.

— Я отвезу тебя домой и заберу сегодня вечером, а потом мы отлично проведём время на выпускном балу.