… Переправу закончили в сумерках. Руслан сто раз благословил веревку — он и с ней чуть не навернулся, без нее наверняка уже плыл бы сверху вниз, пугая местных рыб расколотой башкой и стеклянными глазами.

Хотя, если живут здесь, вряд ли их вообще можно напугать. Разве вдохновить: обед приплыл, кушать подано!

Нари попытался подстебнуть психолога за его неуклюжесть, но нарвался на спокойствие и полную индифферентность в стиле: собака лает — караван идет. Вот уж на что Руслану было искренне наплевать после кошмарного дневного перехода, так на мнение принца о его спортивной форме. Старая толстая крестьянка, больная курица, двухлапая черепаха — все просвистело, как пули у виска. Быстро и мимо.

Может быть, Руслан бы напрягся и попытался обидеться, если бы не два обстоятельства: обижаться на детей еще глупее, чем ползти через такую смешную речку по веревке. И — все подколки преследовали одну цель — разозлить психолога, чтобы он не свалился от усталости на последних метрах.

Руслан мог бы сказать мальчишке, чтобы не старался — до тоннелей (чем бы они ни были) он доползет, хуже бывало — и то доползал. Его босс такие корпоративы устраивал: вспомнить — вздрогнуть…

Но Нари в первый раз, пусть неуклюже и топорно, попытался позаботиться о ком-то кроме сестры. Это показалось Руслану настолько похожим на нормальное поведение самого обычного, нормального паренька, что он удивился, обрадовался и с некоторым опозданием, но вдохновенно разохался, изображая из себя и курицу, и черепаху и весь остальной зоопарк разом.

Конечно, не настолько, чтобы повиснуть на принце неподъемной колодой, таким хорошим актером он не был. Но что мог — сделал. Да и Станиславский со своим знаменитым: "Не верю!" здесь не рождался.

Принц попытался забрать у него мешок, потом предложить свое плечо в качестве опоры… Идея оказалась так себе, они же не по тротуару шли из паба в гостиницу. Тропа была рассчитана на одного не очень толстого человека, да и подзаросла порядком. Руслан махнул растопыренной пятерней, шумно дыша. Ступай, мол, отрок… Доползу как-нибудь.

Вскоре кустарник сменился лишайником, а потом над ними поднялись базальтовые стены. Вверху еще маячил кусочек неба с догорающим закатом, но скорее угадывался, чем, действительно, был виден. Стремительно темнело и Руслан начал непритворно спотыкаться. Зато холодный ветер совершенно стих.

Психолог сначала обрадовался, а потом сообразил, в чем дело. И рухнул прямо там, где стоял.

Он назвал этих ребят долбокретинами отмороженными? Что ж так мягко-то, а? Кроты упоротые, барсуки без башни, тормоза гидравлические, дятлы, чебурашки, гоблины, буратины нестуганые, стеклорезы… носители, блин, нервной системы альтернативного типа. Божьи люди…

— Ты… ата бедовая… хотя бы приблизительно понимаешь, что это за… прости-господи, тоннели? Назовут же, дети природы. Вроде и культурно.

— Я не понимаю тебя, Русла, — тихо сказал Нари. На этот раз он не сообщал таким способом, что гость его утомил своей простотой. Он, действительно, ничего не понимал. — Что не так с тоннелями?

— Все с ними в полном порядке, — язвительно сообщил Руслан. — Если не считать одной маленькой детали. Это никакой не тоннель. Это русло лавового потока.

— И что? — честно не понял принц.

— По нему течет лава во время извержения.

— Но сейчас же Каванараги спит…

Руслан призвал на помощь духов Макаренко, Песталоцци и святого Франциска, который разговаривал даже с овощами. И очень медленно, спокойно спросил:

— А если проснется? Куда потечет лава?

— Я думаю, прямо сюда, — так же спокойно и так же недоуменно отозвался принц.

— И что с нами будет в этом… тоннеле?

Язвительность пропала втуне.

— Ты же говорил, что если гора проснется, остров погибнет. Я ничего не путаю? Ну и какая разница, где мы будем — в тоннеле или на побережье. А здесь, по крайней мере, тепло и можно нормально поспать.

… И ведь не поспоришь!

— Здесь раньше бушевала великая битва, — рассказывал Нари, разделывая пальцами и обгрызая выловленную в реке рыбу. Сырую, естественно. Психолог с лисой не отставали, разве что Бантик управлялась быстрее, потому что не переживала на счет костей. Острые белые зубки мололи все. Лиса заправлялась добросовестно и ответственно, за себя и за "своего" человека.

Руслана такое меню тоже не смущало. Оно, конечно, речная рыба — штука опасная: глисты, бактерии. Но, во-первых, принц избавил ее от чешуи, жабр и потрохов, во-вторых, вода в речке была такой хрустально чистой, что спрашивать за экологию было даже где-то неловко. А, в-третьих, голодать тем более не полезно для здоровья, особенно на холоде.

Сварить? Котла с собой не тащили. Можно было, конечно, заморочиться и поджарить на палочках, но это спускаться и выходить наружу, на холод, собирать сухие ветки, добывать огонь… На сон потом останется часа три, оно кому-нибудь надо? Вот кому надо, тот и путь шурует, а ему и суши пойдет, с дорогой душой.

На Филиппинах какую только дрянь в рот не тянул, включая червей. Ничего — жив и даже здоров, а черви те уже давно переварились.

— Что за битва, — поинтересовался Руслан с ленивым любопытством, присущим только тому, кто очень плотно и вкусно поел, сильно устал, но жаждет на ночь порцию духовной пищи. Желательно полегче. Сказки народов мира — самое оно.