— Спасибо.

Она разблокировала экран и хотела уже сделать вызов, но следующие слова Федора остановили её.

— Она в курсе, Наташ.

Наташа замерла, а потом убрала палец с экрана телефона.

— Ей сообщили?

— Да. Чтобы не волновалась.

Девушка снова растерялась. Легкая обида коснулась сердца.

— Все всё решают за меня, — устало произнесла Наташа, кривя губы.

Её слова не понравились мужчине.

— Это лишь предосторожность.

Она повела плечами.

— Это твоё мнение.

— Давай не будем сейчас спорить. Пойдем, заберем твои вещи. Те, которые тебе дороги.

— В смысле?

— Ты же хочешь забрать вещи от Битцев?

Хотела.

У аэропорта их ждал автомобиль бизнес-класса. Сначала Наташа решила, что такси. У водительской двери в дорогом зимнем пальто стоял высокий широкоплечий мужчина с трехдневной щетиной. Водитель, увидев их, сразу же направился навстречу и, поравнявшись, почтительно склонил голову в знак приветствия.

— Рад твоему возвращению, брат.

— Ия рад тебя видеть, Алан.

Мужчины обнялись, похлопали друг друга по плечам. Наташа робко стояла в стороне, наблюдая за ними. Она впервые видела Федора искренне улыбающимся. По-доброму. Открыто. В груди неприятно царапнуло. Глупость какая. Она же не ревнует его? Не может такого попросту быть! Тем более, к мужчине! По всей видимости, к родственнику или близкому другу.

Но он-то ей так радушно никогда не улыбался. Больше смотрел с раздражением, злостью.

Наташа быстро заморгала, не веря, что глаза увлажнились. Вот уж воистину её эмоциональный фон зашкаливал, и она никогда ранее не сталкивалась с тем, чтобы её так штормило, кидало из одной эмоции в другую.

Обхватила плечи руками, поежившись. Погода не радовала. По ощущениям далеко за минус двадцать, а её пуховик оставлял желать лучшего. Холодно что-то. Очень.

После тепла, которым Федор с ней щедро делился, остаться одной оказалось неприятно.

Федор обернулся, и улыбка сошла с его лица. А Наташу словно ударили в грудную клетку, дышать стало тяжело.

— Наташа, иди ко мне, — попросил сдержанно Федор.

Сначала Наташа хотела воспротивиться, взбунтоваться, потом одернула. Ведет себя как малолетка. Истерит. Скандалит. Федор взрослый мужчина, видимо, устал возиться с ней и терпеть её капризы. Всему есть предел.

Она подошла к ним. И как только оказалась рядом, Федор сразу же обнял её за талию, мгновенно обратив в прах все те мысли, которыми она успела себя накрутить.

— Алан, познакомься. Моя Наташа.

Моя…

Хорошо, что Федор держал её.

— Рад встречи, истинная.

Алан сдержанно улыбнулся и уже протянул руку, чтобы взять её ладонь и поцеловать, но его остановило приглушенное рычание Федора. Оно прозвучало настолько четко, ярко, что, несмотря на окружающий шум, не расслышать его было нельзя.

Алан замер, а потом примиряюще поднял обе руки кверху.

— Прости, брат. Не сообразил. Вы же только… — он не договорил, смущенно улыбнувшись. У него была открытая улыбка, располагающая. Не то, что у некоторых.

— Да. Не стоит, Алан, — жестко бросил Федор, сжимая талию Наташи сильнее.

«Я перегрызу глотку любому, кто подойдет к тебе близко… Я патологически ревнив. Хочешь, чтобы я при тебе убивал?»

— Добрый вечер, — Наташа всё же решила соблюсти приличия и поздороваться.

— Надеюсь, в следующую нашу встречу, Федор, страсти немного поутихнут, — Алан протянул ключи от машины. — Возвращаю.

— У меня была предыдущей модели, — хмыкнул Федор.

— Поменял.

Мужчины ещё обменялись незначительными фразами, после чего Федор направил Наташу к пассажирскому переднему сиденью, учтиво открыв дверцу.

— Тебя лихорадит. Замерзла? У тебя легкий пуховик, не соответствует погоде.

Наташа не спорила. К чему отрицать очевидное? Она опустилась на сиденье и поднесла руки к губам, согревая.

Федор занял место за рулем и прибавил печку.

— Сейчас согреешься.

— Почему т-так холодно? — у неё начали стучать зубы. Неприятное ощущение. — Я и раньше и-иногда мерзла, н-но чтобы так…

— Это из-за температуры тела. Она у тебя сейчас меняется. Скачет. Иди ко мне, я согрею.

Он повернулся к ней, уперев руку в спинку сиденья.