На что, под улыбки женщин, задумчивый вид Пэта и сердитые взгляды его братьев, я ответила:

— Приехав сюда, я вновь наладила связь с очень давним знакомым. Нам нужно было поговорить кое о чем важном, поэтому мы должны были остаться одни. Но ты скоро с ним познакомишься, милая.

— Бойфренд, фу, гадость, — заявил Райли.

— Не гадость, хоть он и старый, но все равно видно, что тетя Кэди отхватила себе красавчика, — объявила Беа, моя четырнадцатилетняя, по реальному возрасту, и двадцатипятилетняя, по своим размышлениям, племянница.

— Гадость. — Райли.

— Роскошно. — Вераити.

— Он очень высокий! Даже выше папы! — Мелани.

— Если он будет с тобой валять дурака, я сверну ему шею. — Декстер (или мой теперь уже восемнадцатилетний племянник, живший с сестрой, у которой было много неудачных романов (до ее влюбленности в Элайджу), поэтому он вместе с ней пережил кучу драм и истерик из-за многочисленных разрывов).

— Райли, он шериф, — немного самодовольно заявила Вераити, слегка утирая нос остальным, потому что теперь была «взрослой» и в курсе дела.

— Шериф! Я передумал! Это потрясающе! — воскликнул Райли.

— Давайте прекратим говорить о шерифе и поговорим о беконе, — вмешался Дейли, чтобы положить конец неприятной для него дискуссии (как и любое упоминание о беконе). — Кто хочет и сколько?

Это вызвало какофонию криков и чувство облегчения оттого, что, когда мы ездили в магазин, то купили восемь упаковок бекона.

Я развалилась на диване в студии, потягивая кофе и поглядывая на Дейли и хмурого Майка, пока Шеннон пекла всем маленькие оладушки, Дейли жарил столько бекона, что хватило бы на целую армию, и решила, пусть Курт будет самим собой при встрече с Майком и Дейли.

И если случится маловероятное событие, и он не справится, я не позволю этому сбить меня с толку.

Сила духа, милая. Мы можем это сделать.

Мы можем.

И сделаем.

Мы должны это сделать.

И я должна перестать зацикливаться на том, что все обо мне думают. Я должна принимать собственные решения, жить своей жизнью, даже если это означало, что мне придется самой нести ответственность за последствия своих поступков.

Наконец, я должна перестать верить в то, что мама (и брат) думали обо мне, и должна начать верить в себя.

Я хороший человек. Возможно, я и совершала неразумные поступки, но я заслужила в своей жизни счастье.

Теперь пришло мое время.

И это время, чтобы перестать думать слишком много о мнении других людей, упорно пытаться заслужить любовь некоторых из них — двое уже мертвы, а одного я никогда не завоюю — и сосредоточиться на том, что уже заслужила, и насколько драгоценным это было.

Как и было обещано, Курт позвонил в десять сорок четыре, и это был не короткий разговор, дежурный звонок, только потому, что он обещал.

Мы проговорили больше двадцати минут.

Я рассказала ему о семье. Как они все восприняли. Потом объяснила, кто кому приходится мужем, женой и как зовут детей.

Он рассказал, как перекинулся словами с Ким о том, что Джейни лучше, как хорошо все прошло на День Благодарения и как Джейни не стала вести себя по-другому, но все же чувствовала, что у них все стало лучше.

Это был единственный раз, когда мы заговорили о неприятном, потому что мне нужно было знать, так как Курт дал понять, чтобы мы часто общались, но что более важно — открыто, поэтому я должна была спросить.

Я спросила, знает ли обо мне Ким.

Я буду в его жизни. Буду в жизни его дочери. И тем самым мне придется быть и в ее жизни тоже.

Поэтому мне нужно знать, с чем я столкнусь.

— Милая, давай отложим этот разговор до того момента, когда окажемся рядом, — ответил он.

Это не было похоже на открытое общение, и я не знала, что с этим делать, поэтому промолчала.

— Я рассказывал о тебе Дарси, — поделился он посреди моего молчания.

Дарси. Его невеста, на которой он так и не женился.

Из-за меня.

— Здесь много чего намешано, — продолжил он, когда я ничего не ответила. — И хочу, чтобы ты была рядом, когда я начну объяснять. Но теперь, зная многое, не забивай себе голову всякой ерундой: Дарси в прошлом, и это случилось из-за меня. Она знала, что не могла иметь всего меня, и это на моей совести. Она справлялась с этим, как умела. А когда ситуация ухудшилась, все время швыряла мне тебя в лицо вместо того, чтобы попытаться поговорить, используя тебя как оружие, которое не давало мне о тебе забыть, включая испытываемое мною чувство вины, и вместо того, чтобы понять, что ты была частью моей жизни, и найти при этом наш путь, она наоборот усугубляла ситуацию. Так что, сделав вывод из своего опыта с Дарси, я не рассказывал о тебе Ким.