— Но ты привел в это место меня? — я обернулась к нему лицом. — Тар, не стоило нарушать правила, чтобы впечатлить…

— Стоило, — перебил он, притянув к себе, — ради этого! — губы властно прижались к моим.

Жадный поцелуй ошеломил. Большие ладони, сжавшие мои ягодицы, рычание, что вырвалось изо рта дракона, его безудержное бешеное желание напугало меня. И до боли напомнило Деметрия — не того, в самом начале, когда он был нежен и осторожен, а того, для которого имели значения только его собственные желания, а принцесса была лишь средством их удовлетворения.

— Отпусти! — я с трудом вырвалась и вздрогнула, увидев его глаза — в них не было ничего прежнего, человеческого! Желтую радужку прорезала черная игла зрачка.

— Иди ко мне, Риэра! — прошептал он, улыбнувшись. Между губ, что раздвинулись в улыбке, мелькнул раздвоенный язык.

Я начала отступать, но ноги не послушались — шаг назад удалось сделать с трудом, а вот вперед меня понесло, словно кто-то сильно толкнул в спину.

— Иди ко мне, моя хорошая! — прошелестел Тар, драконьи глаза полыхнули.

Что происходит?!

Гур

— Так, — я огладил свою бороду и оглядел новобранцев.

Два хилых подростка из людей — не смотри, что грудь впалая, зато спина колесом, толстяк-дракон, ковыряющий в носу, и… Помоги, Богиня! Моя челюсть шлепнулась на пол казармы. Айка! Голый! Стоит, со скучающим видом, привалившись плечом к косяку, выставив все свое хозяйство напоказ.

— Не холодно? — осведомился я.

— Неа. — Айка пожал плечами.

— Что ты вообще тут забыл?

— Как и все, решил вступить в охрану Оси.

— Чем вызвано такое похвальное стремление? У своих не пригодился?

— Карьеру решил сделать, — огрызнулся серокожий. — Может, тебя подсижу, горный?

— Да с мамкой он разоср…ся, — сдал айку пацан из людей, — видел я. Та ему нашпенделяла и сюда притащила. Сказала, может, тут сгодится, дома всех задолбал уже.

Новобранцы захихикали.

— Запомнил, — процедил сквозь зубы серокожий.

— Да хоть ща, — парень гоготнул и развел руки в стороны.

— Отставить! — рявкнул для острастки я, хотя, ежели по-честному размышлять, своих сдавать — за то не грех и навалять. Ну, да ничего, жизнь всегда догонит таких поджопником.

Айка фыркнул и вразвалочку направился к выходу из казармы.

— Куда попер?

– А чего время терять? — он развернулся, кисло улыбаясь. — Все равно погоните.

— Остаться разрешу, — я сделал паузу. Ага, в глазах паренька появился огонек надежды. Не такой ты толстокожий, каким себя рисуешь, пацан! Деться-то тебе, похоже, и вправду, некуда больше! — Только с условием одним.

— Чего за условие? — он насторожился.

Ершистый, с характером. Что ж, может, и выйдет из тебя толк.

— Прикройся, — я взял с койки форму и кинул ему. — И чтобы не светил мне тут своим… этим… органом.

— Ладно, — он натянул коричневые штаны и серую рубаху.

— Впору?

— Ага.

— Тогда бегом в строй, живо! — я мысленно улыбнулся — строем этих юнцов не скоро можно будет звать. — Как зовут-то тебя?

— Малько.

— Ясно. Чего стоим? — остальные вздрогнули от моего крика. — Живо переодеваться!

Новобранцы засуетились, только толстяк-дракон остался стоять.

— Особого приглашения, что ль, ждешь? — я насупился.

— Нее, просто лучше в своем останусь. — Лениво протянул он.

— С каких харчей?

— Так ну сам гляди, батька Гур, — парень взял с койки рубашонку, показал мне, развернув, потом то же самое проделал с брюками.

— Ему в эти портки и одно полужопие не уместить, — захихикали людские.

— Я дракон, меня и должно быть много, — назидательно отозвался парень, ничуть не обидевшись.

— Непорядок, конечно, — я почесал затылок, — но пока так ходи, чего сделать. Скажу девкам, пошьют на тебя отдельную выправку. Мерки только надо снять.

— А можно мне тоже пошить? — айка навострил ушки.

— Ага, ща, тебя к девкам нельзя и близко подпускать! — я с трудом сдержал хохот, а потом просек, в какую угодил неприятность и крякнул с досады — парни-то мои все семейные, у многих дочери растут, ладный да нахальный айка под боком их вовсе не порадует. — Ты мне вообще смотри, забалуешь, попортишь девчат, мигом к мамке отправлю! Да еще и наваляю в довесок, понял?