И Кроули не знал, хватит ли ему сил использовать его. Он не знал, как убедить христианского священника пощадить исчадие Ада, посмевшее войти в освящённые стены.

— П-прошшшу вассс… — измученно прошептал он, чувствуя, как предательское змеиное шипение против воли пробивается в срывающийся от боли и слабости голос. — Пожалуйссста… я не хочу никого искушать. Мне нужна сссвятая вода, только вода…

Священник всё ещё молчал, не наносил последнего удара. Слушал, с удивлённым вниманием глядя на него. Кроули прерывисто вздохнул, и следующие слова вырвались непроизвольным рыданием:

— Пожа… пожалуссста, я должен ссспасти друга…

Всё. Если ему не поверят…

Он с прерывистым стоном уронил голову на скамью, обессиленно опуская веки. У него уже не было сил бороться.

Спустя минуту он услышал, как стоящий в десятке шагов священник шевельнулся, делая несколько шагов вперёд. Он вздрогнул, в панике открывая глаза и пытаясь хоть немного приподняться, распластанные на соседних скамьях крылья слабо дёрнулись в непроизвольной попытке закрыться от удара.

Седой пастор замер, настороженно косясь на него.

Он всё ещё молчал. Всё ещё позволял ему жить. Возможно, у него ещё есть шанс спастись…

— Разве демоны знают, что такое дружба? — неожиданно мягко, с задумчивым удивлением, спросил старик, не спеша опускать поднятую для смертоносного благословения руку.

Кроули почувствовал, как скручивается что-то в груди. <i>Огонь, лижущий книжные полки, дым и гарь, забивающие горло, страшная, мёртвая тишина пустого магазина… Окровавленное бело перо, лежащее на дне картонной коробки…</i>

Он судорожно вздохнул, содрогаясь от приступа неожиданно острой, на миг забившей даже агонию от покрывающих всё тело ожогов, боли. Нет! Он успеет, он должен успеть, должен найти своего ангела… Он ухватился за спинку скамьи, с трудом заставляя своё тело двигаться. Сдержать сдавленный вскрик не получилось — но зато он смог сесть, судорожно хватая ртом воздух и вцепляясь, словно утопающий в кусок мачты, в лакированное дерево скамьи.

— Не имеют… права… — прохрипел он, с трудом фокусируя расплывающийся взгляд на отступившем назад бледном священнике. — Кому нужна в аду… добродетель?

Он перевёл дыхание, поморгал, пытаясь собрать двух призрачных старичков в сутане в одного материального. Добавил с тоскливой, его самого удивившей горечью:

— Я посссмел… подружитьссся ссс ангелом. И пр… проклят за это и Небессссами, и Преиссссподней.

Он чувствовал, что каждое слово отнимает намного больше сил, чем ему нужно, чтобы хотя бы выйти за пределы церкви. Даже если его отпустят живым… Ещё вопрос, сумеет ли он найти Азирафаэля. Боль немного притихла; кажется, у неё уже тоже не было сил, чтобы напоминать о себе. Кроули в изнеможении опустил голову на гладкое дерево спинки. Глаза закрылись сами собой.

— Пожалуйссста… — уже без голоса выдохнул он, на последних каплях воли борясь с подступающей темнотой. — Его забрал Ад… Я должен… с… спасссти…

Спустя, кажется, бесконечно долгое молчание священник тяжело вздохнул.

— Господи, помоги слуге своему избежать козней диавольских… — пробормотал он. Раздались негромкие шаги, а миг спустя — плеск воды. Кроули вздрогнул, непроизвольно оборачивая крылья вокруг себя и сжимаясь в комок. Наверное, будет не слишком долго? Лигур сгорел за пару секунд — правда, и воды было немало… А впрочем, какая разница… Когда-нибудь боль закончится — для них обоих. Быть может, и Азирафаэль уже мёртв, может, его не смогут больше мучить потому, что он так глупо погиб не там, где его ждали для казни…

— Этого количества хватит? — негромко прозвучал над самой его макушкой спокойный, лишь едва заметно напряжённый голос. Кроули, не веря себе, вскинул голову. Старый священник стоял рядом, насторожено глядя на скорчившегося на скамье демона; в его протянутой руке лежала небольшая металлическая фляжка. Кроули тупо моргнул, не в силах понять, что происходит.

— В-вы… отпуссстите меня? — запинаясь, беспомощно пробормотал он, чувствуя, что не имеет сил даже просто протянуть руку за подарком.

Священник помолчал.

— Бог есть любовь, — тихо проговорил он наконец. — Я верю, что для него есть прощение для каждого его создания. Возможно, даже для созданий Сатаны. Не думаю, что я вправе отказывать в искуплении кому-то лишь потому, что это кажется невероятным. Если ты солгал мне, чтобы спасти свою жизнь, Он будет тебе судьёй.

Кроули почувствовал, как чудовищное облегчение наваливается на плечи, лишая последних остатков сил. Со слабым всхлипом он уронил голову обратно на спинку скамьи.