– Это нужно объяснять? Мы - семья!

– Никакая мы не семья!
– Я даже головой покачала, словно он мог это увидеть.

– Салли...

– Хватит, Маркус! Ты должен радоваться. Я наконец отстала от тебя, чего тебе ещё от меня надо?

– Салли, ты не можешь просто так взять и уехать! Тебя отпустили по УДО - это значит, что твое перемещение должно контролироваться! Иначе тебя вернут обратно, а это...

Он замолчал, не договорив.

– Что это?
– подтолкнула его.

– ... не то, что я хочу для тебя, - закончил он.

– Я тебя умоляю, - фыркнула я, закатив глаза.
– Избавь меня от таких душещипательных слов, Маркус. С каких пор я для тебя вообще стала больше значить, чем грязь под твоими ботинками?

– Салли!
– одёрнул он.

– Я знаю, что накосячила, ясно?
– Я правда это знала.
– Не нужно меня постоянно контролировать.

– Мы переживаем за тебя.

– Вот не стоит! Я сама могу себя защитить.
– Ага, защитила уже однажды.

– Я знаю. И ты ни в чем не виновата!

От его слов по коже побежали мурашки. Не виновата? А кто тогда виноват? Папа Римский? Или пингвины в Антарктиде?

– Хватит, Маркус, - выдохнула я, вяло опускаясь на кровать.
– Я устала, поэтому на сегодня с меня хватит.

– Ты хорошо добралась?
– Откуда появился этот участливый голос? Это красотка Яна на него так влияет?

– Тут всего два часа езды. Что могло со мной случиться?

Маркус молчал. Тишину нарушало только его неровное дыхание, как бы говоря, что могло случиться все, что угодно.

– Я скажу отцу позвонить местному шерифу. Загляни к нему завтра. И, Салли?

– Что?

– Ты должна вернуться в школу.

– Ни за, мать вашу, что!

– Салли...

– Нет! Нет! И нет! Маркус, ты свихнулся?

– Я знаю, что тебе уже девятнадцать! Но ты так и не окончила школу. Тебе нужен аттестат.

Я вскочила, принялась ходить по комнате, сжимая телефон так сильно, что он вот-вот треснет. Ну, или моё ухо. Третьего не дано!

– Ни черта он мне не нужен! Ещё скажи, что потом я пойду в колледж, как и положено хорошей девочке!

– По поводу колледжа я не знаю.
– Он что, на хрен, серьезно?
– Но в школу ты вернёшься. И это не обсуждается.

– Да мне никто не позволит приблизиться к учебному заведению!

– Отец договорится об этом. Твое дело просто...

– ... не влипать в чертовы неприятности?

– Просто отучиться.

Я прошипела что-то нечленораздельное.

– Приму это за согласие, - хмыкнул Маркус. Чертов идиот!
– Как там бабушка?

– Старуха окончательно впала в маразм. Она выстрелила в меня из игрушечного пистолета!

И смешно, и страшно, честное слово!

Маркус заржал, а я отчаянно сомкнула губы, чтобы не присоединиться к нему.

Я всегда хотела вот так разговаривать с ним. Я стремилась к тому, чтобы он обратил на меня свое царское внимание. И он обратил. Только уже слишком поздно.

Я больше не хочу их присутствия в своей дырявой жизни.

}-2- }

Здесь мало света, много шума и непередаваемый аромат. Это место знакомо мне с детства.

Знаете, это смешно.

Для многих детство ассоциируется с мамиными пирогами, теплыми посиделками, рождественскими индейками, но не для меня. Моё детство чётко ассоциируется с ароматом клубничной смазки, латекса, дорогих сигар, дымогенератора и голых девушек, скользящих по шесту.

Хотя нет, не смешно.

Логично, что я стремилась к тому миру, в котором выросла, хотела стать его частью. И мне это почти удалось.

Мужская рука обвивает мою тонкую талию. Я во многом себе отказывала, чтобы она и дальше оставалась такой. Его дыхание опаляет мою шею, когда он нагибается, чтобы укусить меня за мочку уха. Я вздрагиваю. По телу тут же проходит волна дрожи - и я не понимаю то ли это от возбуждения, то ли от отвращения. К нему и к самой себе.

Но я должна сделать это наконец. Мне нужно пересечь эту черту, дабы опуститься ещё ниже.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на мужчину, с которым я собралась трахнуться прямо сейчас. Он высокий, немного гориллоподобный, но это неважно. Как там говорит Анжела - главная стриптизёрша этого клуба? Мужчина должен быть чуть симпатичнее обезьяны. Фу, конечно, но ей виднее.

Его рука накрывает мой живот, я откидываю голову на его плечо, позволяя ему соскользнуть ещё ниже. Его пальцы пробираются под мою слишком короткую кожаную юбочку. Я вновь вздрагиваю, когда мозоли царапают нежную кожу.