– Идемте, – как можно бодрее откликнулась невеста хозяина.

Упав на визитку, ее взгляд зацепил дописанный ручкой контакт и фразу: «Позвоните». Ловко спрятав инструкцию, девушка занялась проводами больного и врачей.

После их отъезда Алина постаралась уединиться, чтобы побыстрее связаться с Константином, но не тут-то было. Наступил традиционный час обеда, и Артур, Алина, Ирина и Светлана собрались в зале на первом этаже. Обед шел за массивным четырехугольным столом в окружении живописных натюрмортов. Горничная расставила нарядный сервиз, а добродушная повариха тетушка Вера принесла сначала супницу, а затем и жаркое. Посторонний человек мог бы предположить, что за едой посочувствуют больному Виталию, но во время трапез действовало табу на обсуждение неприятных моментов.

Выбрав нейтральную тему, Ирина прощебетала:

– Артур, ты ездишь в Энск один, а вместе мы дано не были в Энске!

Артур живо подхватил:

– Давайте выберемся все вместе! – судя по его сдержанному тону, он не хотел продолжать начавшийся конфликт.

Света отказалась от поездки, а Аля согласилась. Желающие определились, и сразу же был намечен день совместной вылазки – воскресенье. Развлечение намечалось через четыре дня. Пока брат и сестра по-светски обсуждали, какие места в областном центре им следует посетить, Алина в очередной раз присматривалась к Ирине и Светлане. Ей не нравились ни первая, ни вторая. Ирина, молодая, умная, образованная, была слишком себе на уме и напоминала скрытого врага. Что же касается Светланы, то та, наоборот, являлась чересчур простой и нестерпимо ревностно выполняла всякие полезные и неполезные поручения. Невеста Илонского была бы рада не видеть в доме ни одну из них.

Сразу же после обеда последовал час отдыха, что оказалось на руку Алине. Воспользовавшись тем, что Артур и Ирина по традиции удалились в свои комнаты, она тоже заперлась у себя. Алине не приходилось замечать, чтобы за ней следили, но Ирину стоило подозревать во всем. В этой связи Аля позаботилась, чтобы входная дверь у нее была плотно закрыта, пошла в ванную, включила воду и только потом позвонила врачу. К удовольствию, он ответил сразу.

Поприветствовав собеседницу, Константин сам повел беседу.

– Аля, Вы говорите со своего телефона? Отвечайте мне как можно проще. В таком доме, как Вы живете, Вас могут подслушать. Я постараюсь короче. Не знал, что Вы поселились в этом доме. Сегодня увидел Вас в первый раз. Сразу говорю Вам, что Вы в опасности. Вы можете повторить судьбу Виталия. Кстати, он выживет, но будет долго лечиться. У него сильный организм, но он порядочно отравлен каким-то ядом. На плече и руке есть несколько небольших ранок, словно укол или укус. Возможно, его рассказы о Черной смерти совсем не галлюцинации, или галлюцинации не совсем. Мог ли его ранить кто-то из дома?

– Понятия не имею.

– Про замок, где Вы живете, давно ходят дурные слухи. У младшего Илонского, Артура, уже была парочка невест, но он ни на ком так и не женился. С последней девушкой порвал совсем недавно. Одна из них была из нашего города. Так вот она пропала. Ее до сих пор не могут найти.

– Может быть, просто уехала?

– Алина, Вы посмотрите на картины Илонского. Все они черные, красные и болотные. На них кривые лица. Там намалевана боль. Видимо, ее рано или поздно испытывают все его гости. Алина, Вам нужно как можно скорее уехать оттуда. Как думаете, сможете это сделать?

– Сложно сказать. Что может случиться, не знаю.

– Не будем рисковать. Я сегодня же сообщу в полицию, что на Маринова было покушение. Полиция, скорее всего, приедет к Вам. Постарайтесь уехать с нею. Если получится, позвоните мне из отделения. У меня есть кое-какие возможности. Думаю, я смогу забрать Вас.

– Хорошо, попробую, – согласилась Алина.

Закончив общение, она сохранила мобильный телефон Кости и аккуратно разорвала и положила в карман его визитку. Подвесив телефон на пояс, девушка спустилась в сад полюбоваться великолепными розами и во время этой прогулки как можно незаметнее предала бумажные обрывки земле.

Избавившись от всех свидетельств тайных переговоров, Аля собиралась вернуться в «замок», но ее отвлекли усилившиеся неподалеку голоса, и она с любопытством прошла к воротам. Там стояли старик-сторож Василич, охранник Жорик и только что появившийся в усадьбе лесник по прозвищу Леший, рослый, крепкий и видный мужчина за сорок лет. Принаряженный, в белой холщовой рубахе Леший вытащил из охотничьей сумки зайца. Огромные злобные сторожевые собаки, привязанные Василичем к деревцу, зарычали и потянулись к тушке. Жадно трепетали их ноздри, вдыхая запах крови. Таким же возбужденным и радостным выглядел и Василич. Он и Леший были похожи: оба приземистые, коренастые. Но и разница между ними все же была велика, и не только в возрасте. Служитель дома казался покорным, а в новом госте чувствовалась большая сила.

– Сейчас, Лешак, позову Аньку, зайца принять! – сказал Василич, вперевалку удаляясь к дому.

Подвесив зайца на дерево, Владимир шутливо обратился к Алине:

– Привет, царевна! Давно я не был у Вас.

– А где ж Вы были? – подыграла ему она

.

– Да уходил далековато отсюда. Бродил в глуби лесов.

– Что видели там?

– Большого пегого волка и стаю людей-оборотней вокруг него.

– Да разве ж бывают пегие волки?

– Конечно, да. Вот расскажу я тебе царевна сказ про них, что слышал я сам. Давным-давно на месте нашего города стояли сплошные леса, – тягуче начал лесник. – Но были и открытые места, и туда потихоньку приходили переселенцы. А в этих лесах жил один колдун. Он поселился там, когда людей рядом еще не было, и принялся ждать их. И вот когда люди появились, обустроили поселения, распахали поля, стал приходить к ним пегий волк, раза в два, а то и три больше обычного волка. Появлялся он редко, но каждый раз непременно утаскивал какого-нибудь ребенка с собой. Люди, естественно, думали, что он детей ест, а на самом деле он уносил их в лес. Это и был чародей, оборачивавшийся пегим волком. Он уносил украденных детей в лес и там их растил и воспитывал. Причем магия его была такова, что все похищенные дети становились оборотнями, как и их воспитатель. Они не были пегими, эти волки-оборотни. Они были как бы обычным волками. Покрупнее обычных волков, но не пегие. И считали эти дети-оборотни себя семьей колдуна. Среди них выросли и женщины, и мужчины. У них была долгая жизнь, много дольше, чем у людей. Дети у них появлялись редко. И поэтому чародей, пока был жив, продолжал время от времени приносить из человечьих деревень новых детей. Долго поддерживал он свое племя, но вот пришлось ему умирать. Позвал он одного из своих приемных сыновей и попросил держать его за руки, когда умирать будет. И вот так вот, держась за руки одного из юношей, он отошел. Люди-оборотни, как им было велено колдуном перед смертью, отнесли тело в лес, в заветное место, там положили и ушли, – он велел к нему не возвращаться. А когда собрались они все вместе справить тризну о нем, обратились в волков, чтобы взвыть печально к небу, увидели, что шкура того самого юноши, который держал чародея за руки, стала пегой. И опять пегий волк появился в окрестных лесах, и передался ему дар колдуна: ребенок, которого он похищал, становился оборотнем, так что оборотни все продолжали жить в этих лесах. Долго это продолжалось. Никто не знает, как долго, никто не может сказать, сколько пегих волков сменило друг друга. Людей вокруг становилось все больше, люди расчищали место под поля, лес потихоньку отступал, уходила и нежить вместе с лесом. А потом все они пропали вовсе. Но еще долгое время после того, здесь жило предание о пегом волке. А потом забылось. Но где-то до сих пор прячется этот народ, и где-то до сих пор бродит пегий волк. Время от времени он забирает себе детей, чтобы те стали оборотнями, чтобы жило колдовское племя. А если окрепнет оно, то и пойдет в наступление на людей…