Глава 1
Посмотри на небо:
Дождик все сильней,
Замочило разом
Взрослых и детей.
Посмотри на небо:
Солнца больше нет,
Птички все умолкли,
Спит и человек.
Ангелы устало
Все уходят спать,
И приходит время
Демонам гулять.
Спи скорей глупышка,
Быстренько в кровать,
Демоны неспящих
Будут забирать.
Константин Салазар
"Народные песни и предания народов Восточной Европы", (изд. 2027 года).
Не одобрено Службой гражданской безопасности Города-23, изъято из печати и архивов.
Все копии переданы в Шестой отдел Службы внешнего контроля в соответствии с запросом № 318-Красный-Срочный.
Лунный свет осторожно заглядывал в окно. Он нерешительно касался подоконника, подтягивался на краю покрытого цветастой клеенкой стола, подсвечивал бледно-красное соевое вино в бокалах. Свет крался дальше, перебирался через раскиданные в беспорядке карандаши, заглядывал в раскрытые блокноты и тетради, увязал в складках пакетов с пищевыми пайками.
Накрыв весь стол, он словно замер в нерешительности — то ли от осознания своей бестактности, то ли просто, чтобы набраться сил. Прошло несколько минут, прежде чем свет резво капнул молочной белизной на пол, забрался на кровать, лизнул торчащую из-под одеяла темную ступню. Нога напряглась, дернулась, словно стараясь что-то отпихнуть, замерла в беспокойном блаженстве.
Из-под одеяла вынырнуло увенчанное соломенным беспорядком бледное лицо. Следуя сверху вниз, оно прошлось языком и губами по дрожащей щиколотке, спустилось к пятке, занялось пальчиками. Из-под одеяла раздался задорный смешок, а бледное лицо вдруг напряглось, оторвалось от покрытых педикюром ногтей, расплылось в пароксизме наслаждения.
— Ах ты зараза, — засмеялась девушка, вскакивая на колени и разворачиваясь.
Одеяло голубым привидением соскочило с кровати и метнулось на пол, обнажив обеих подруг.
— Ну держись, — хищно усмехнулась блондинка, устремляясь вперед.
Вторая девушка, с темной, словно какао, кожей, с готовностью ответила — попыталась вскочить, развернуться. Они столкнулись, повалились, осыпая друг друга мимолетными и, казалось бы, ничего не значащими поцелуями. Но в этих поцелуях скрывалось многое — страсть, игра, лесть, интрига. Они менялись ролями, узнавали друг друга — сидя, лежа, стоя. Хохотали, болтали, тяжело дышали, стонали и снова хохотали. Обычно тихо, но не сегодня.
— Атти, — темнокожая тяжело дышала, бусинки пота застыли на ее ресницах. — Может нам…
Блондинка жадно поцеловала ее в губы, придушив продолжение фразы.
— Не волнуйся.
— Почему? Стенки тонкие, сосед может услышать.
— Ничего он не может услышать. Мэтт на дежурстве.
— Уверена?
Блондинка была уверена. Она рассмеялась, стрельнула лукавым глазом. Приблизилась и потратила несколько минут на то, чтобы передать свою уверенность подруге. Постаралась сделать так, чтобы их обеих ничего не заботило, словно ничего в этом мире больше и не было. Только они, смятая постель и робкий лунный свет.
Все закончилось только тогда, когда ушел огонь. А тот горел до последнего, измотав обеих. Воздух, казалось, до сих пор шел легкой рябью, в голове гулял шелест крови, а пальцы ног и рук рефлекторно сжимались и разжимались, словно требуя продолжения.
Но сперва стоило отдохнуть.
Они лежали рядом, поглаживая, щекоча друг друга. Это был ритуал. А в глазах их отражались улыбки.
Вместе с оживающими чувствами, возвращалась и способность соображать. Они вдруг услышали, что несмотря на ранний час, мир вокруг них вовсе не безмолвен. За окном слышался вялый рокот боевого вертолета, а в стену кто-то дубасил кулаком.
— Астрид, чёрт побери! — орал мужской голос. — Какого хрена у тебя там творится? Ты что, совсем обалдела?!
— Ты же говорила… — сделала круглые глаза темнокожая.
Блондинка скорчила удивленное лицо, пародируя подругу, и отвернулась. Она уже поняла, насколько ошиблась с графиком дежурств живущих на этаже сотрудников.
— Астрид!
— Чего тебе?! — неожиданно для самой себя ответила девушка.
— Харе орать! — заорал во весь голос невидимый, но явно разъяренный мужчина.