— Но как, милорд?! — вскричала бедняжка.

Он наклонился и шепнул ей на ухо. Она вскочила.

— Это нечестно! Доказать любовь можно по-разному, но так… так…

— А разве это не высшее доказательство, что может дать женщина? — невозмутимо поднял бровь Тед. — Нет?.. Так, значит, вот каковы все ваши уверения! Хорошо же! Мне крайне неприятны лицемерки, Марш. Я не терплю их возле себя…

Она почти рыдала.

— Нет… Не гоните меня… Я согласна…

Он тут же сменил тон, стал осыпать ее комплиментами, покрывал поцелуями ее руки — а глаза жадно глядели на девушку.

— Вы не заставите пожалеть меня о согласии?..

— Никогда! — пылко пообещал его светлость. — Так этой ночью вы придете в мою спальню?..

Маршбанкс покраснела.

— Приду.

— Поверьте, я сделаю вас счастливой сегодня…

— Я уже счастлива. Вашей любовью, — просто ответила девушка.

Герцог упруго поднялся.

— Поцелуй, Марш… — словно напоминая, промолвил он.

— Поцелуй?

— В знак согласия…

Он обхватил ее нежный стан, встал на цыпочки, чтоб быть выше, приник губами к губам Маршбанкс… и тут раздался треск, шум, шуршание — это Бланш сорвалась с ветки, пытаясь получше разглядеть последнюю сцену.

— О-ой!.. — провопила она, уцепившись за нижний сук, и, ловко раскачавшись на нем, сиганула в кусты, а затем, уже не пытаясь прятаться, побежала во все лопатки, спасаясь от разъяренного Теодора под хохот Марш.

Не догнав девочку, Тед выбрался из ободранных кустов, брезгливо стряхивая с одежды раздавленные листья и веточки. В его ледяных глазах полыхало бешенство.

— Что с вами, Тед?

— Марш! У кого-нибудь из слуг есть дети, кроме судомойки?! — рявкнул он.

— Нет. Только Бланочка.

— Я же велел этой девчонке не попадаться мне на глаза!!.

— Теодор!.. Что это за ярость?.. И ведь вы ее не видели. Вы ее слышали! А это, согласитесь, разные вещи, — Маршбанкс хихикнула.

Милорд бросил на нее испепеляющий взгляд.

— Вы не понимаете. Она нарушила мой приказ. Два приказа!.. Не заходить сегодня в парк и вообще не показываться на господской половине!.. Клянусь, я сдеру с ее отца три шкуры, я выгоню их вон, я!..

— Теодор, — голос девушки стал холоден. — Я не проведу ночь с человеком, воюющим с детьми.

— Что? Условия?.. Мне?!

Глаза Марш сверкнули, когда она вызывающе вскинула голову.

— Да. Вы поставили их мне, а я — вам. Мы квиты.

Теодор слишком хотел ее, чтобы возмутиться. Он кивнул.

— Мы обсудим это завтра, Марш… Простите, я был несдержан.

— Более чем, Теодор, — ледяным тоном ответила Маршбанкс.

— Вот теперь вы сердитесь… Простите же!

— Идемте. Я вас прощаю.

«Я тебе это припомню, стерва!» — мысленно поклялся Теодор.

Следующее утро было ясным. Ни облачка не проплывало в чистой лазури, и уже часов в десять стало довольно-таки тепло. День обещал быть жарким.

Бланш не рассказала ничего о своих вчерашних приключениях. Она только стянула лишний бутерброд после завтрака и отправилась на служебный двор, покачаться на качелях. Поэтому она и не видела начало безобразной сцены, разыгравшейся на кухне — впрочем, ей предстояло принять активное участие в ее финале.

Впрочем, «начало сцены» сказать, пожалуй, было бы неверно. Скорей это являлось продолжением скандала, вспыхнувшего в опочивальне лорда. Свидетелями позора стала вся дворовая прислуга и челядь.

Сначала на кухне услышали неясный приближающийся шум, постепенно обретавший осмысленное содержание: то были рыдания и мольбы — голосом Марш, и резкие грубые ответы — голосом герцога.

— Ну вот… — вздохнула Салли. — Хозяин получил то, чего добивался.

В следующую секунду дверь с треском распахнулась, и в ее проеме показался Теодор — как всегда опрятный и подтянутый. Он тащил за собой зареванную Маршбанкс — в одной прозрачной сорочке, со спутанными волосами. Она ползла на коленях и цеплялась за его руку.

Похоже, он протащил ее так по всем апартаментам, на глазах всех лакеев, и теперь приволок на кухню, чтобы уж точно все увидели ее унижение. Так он не поступал прежде ни с одной из своих любовниц.

— Боже, боже! Тед, за что? — рыдала Марш. — Тед, нет, пожалуйста…

Он коротко и сильно ударил тыльной стороной ладони ей по лицу.

— Отцепись от меня, сука!

— Тед, ты же клялся мне. Тед! Те-ед!..

— Не вой! Как я мог обещать что-то обычной служанке? — герцог цинично рассмеялся. — Ты только на одно и годна: использованная одноразовая подстилка! Если бы ты не была дурой, то поняла бы это давным-давно. Разве у такого дворянина, как я, может быть что-то общее с такой грязью, как ты?