Шрифт:
И она, улыбаясь, первый раз в жизни вприпрыжку, побежала в ванную, потом долго выбирала, что одеть из четырёх то платьев, поняла, что на вечер нужно что-то особенное, а взглянув на часы, выбежала из отеля, прямиком оказавшись в такси.
Единственное, что её смутило – это розы. Неужели все мужчины думают, что только розы любят женщины.
Патрик проснулся, ничего не поел и поехал на работу, погода была отличная, Нева блестела на солнце, небо было безоблачным, тепло ощущалось в воздухе. Заехав по пути в «Счастье» за чаем и тостом с индейкой, он решил поесть там, наслаждаясь великолепием Исаакиевского собора, большими деревянными окнами настежь распахнутыми, запахом сирени, красивыми, улыбающимися людьми.
«Хорошо. Просто всё хорошо».
Его что-то грело, в душе было спокойно, еда вкусная, а планы на вечер волнительными.
Мимо ехало такси, а Элина увидела шикарные окна, прочитав название, что-то ёкнуло в груди и она, спеша, попросила остановиться. После встречи ей жутко хотелось кофе и вкусный завтрак. Она, расплатившись с водителем, вошла в кафе. Яркие кресла, деревянные столы и барная стойка. Приветливый персонал встретил её, и молодой человек, улыбаясь во весь рот, повёл прямо за столик напротив окна. Звук каблуков прервал мечтания Патрика и аккурат перед ним встала идеальная женская фигура с гладкими чёрными волосами. Элина сняла большие кошачьи очки и улыбнулась самой невероятной улыбкой, какая только может быть. Патрик встал молча, не отводя глаз, и, подвинув стул, помог сесть ей.
– Я рад, что ты решила не ждать моего приезда вечером.
– Я знала, что ты оценишь моё появление.
– Скажи честно, ну признайся, у тебя радар на красивых мужчин?
– Ахах, определённо. Только вот он барахлит в последнее время.
– Ах, вот незадача.
Они были идеальны, как собравшийся пазл. Их внешность, юмор, движения и манеры. Они отличались всем. Но как инь и ян наконец обрели друг друга.
Элина сделала заказ, подошедшему официанту. Оба волновались безумно. Голос иногда срывался, руки не знали, куда себя деть.
Элина заказала то, что всегда ела. Она никогда не брала ничего нового.
После он уговорил её на экскурсию, «когда она ещё увидит Петербург». Они катались по центру, спускались к Неве, сидели на ступеньках, покупали хот-доги, он незаметно купил ей у уличного торговца сирень, а она наконец призналась, что любит только пионы. Белые. На что он картинно упал на газон у Медного всадника. Элину поражала его непосредственность, при этом чувствовалось, что это настоящий, надёжный мужчина. «Но как же ему удаётся сохранять это озорство, и почему у него нет правил?… Как можно жить так, как будто ты ничего не должен никому, тебе неважно мнение других о себе и вообще, почему он позволяет себе делать то, что только взбредёт в его голову? Разве так можно?»
Это ещё больше пленило её. Он был её противоположностью, но при этом был абсолютно свободен и счастлив. Без границ.
Глава 8
Через день Элина уехала в Москву. Вся её жизнь, работа, были там. Петербург провожал солнцем «и почему все думают, что это серый город дождей? В нём самые яркие воспоминания».
Патрик жил на три города, и работал на три города. Но Москва часто в этот список не входила.
Они договорились прилетать друг к другу каждые выходные. Попрощались. Она впервые шла на посадку, опустив голову. По щекам текли слёзы. А он проехал все повороты по кольцевой, мча в крайней левой, туда, где им было хорошо.
Неделя выдавалась очень загруженной, Патрик улетал в Рим на пару дней, Элина с головой ушла в новые проекты, не оставляя себе времени на мысли о нём, о том, что ей нравится его бесшабашность, о том, что он живёт настоящей жизнью, о его свободе поступать, говорить, выглядеть и думать лишь так, как надо ему.
«Элина, ты у себя одна, жизнь одна. И тебе с собой нужно пройти всю эту жизнь в любви и согласии. Чтобы потом не жалеть о бесцельно прожитых годах. Направь всю свою энергию на умение наслаждаться жизнью».
Она даже записала эти слова Патрика. Она так не умела. Она видела, что они очень разные. Как им быть дальше? Как ей быть дальше с самой собой? Ведь в ней что-то перевернулось. Теперь она не могла выкинуть такой огромный, наполненный эмоциями и чувствами кусок жизни, длиною в два дня. Два дня против её 12, 500 тысячи дней с собой.
Наконец наступила пятница и она летела в свой Петербург. Он встретил с пионами. Долго обнимал, целовал, гладил её гладкие волосы и задал лишь один вопрос.
– Почему не кудряшки?
– Я их не люблю.
– А я очень люблю.
Северная, дождливая столица встретила ярким солнцем и теплом. Ей здесь очень нравилось. Они ужинали в разных ресторанах, катались на велосипедах, она не умела, а он шутил, что детство у неё было, видно, сложное. На что она тупила взор, наконец поняв, где нужно тихонько раскапывать причину всех её нынешних состояний.
Он покупал ландыши, незабудки, выходя на улицу позвонить, пока несли заказ. Они встречали рассветы и провожали солнце в закат, белые ночи путали время суток, они путали дни. Он просил остаться ещё на день и она впервые в жизни перенесла все планы, даже не сдав билет, просто не приехала в аэропорт, улетев лишь следующим вечером. Шла неделя за неделей. Она почему-то не хотела, чтобы он приезжал в Москву, хоть один раз всё же оказался там проездом. В её идеальной, белоснежной квартире, в престижном доме, со шторами на окнах, которые он не мог терпеть. И с лепниной на потолке.