— Что это? — Наконец спросил я.

— Спящие.

— Они спят? — Переспросил я, не веря в этот абсурд.

— Они спят. Пора идти.

Не став больше ничего говорить, старик резко поднялся. Возможно глупое решение, но мне ничего не оставалось как пойти за ним, единственным живым человеком, которого я здесь видел.

Мы двинулись чуть в сторону от леса.

Перед глазами появилась крохотная тропинка, ведущая неизвестно куда, но я шёл.

— Ты помнишь, как тебя зовут? — Не оборачиваясь спросил меня старик.

— Акай.

— Я Олд. Ты ничего не понимаешь и растерян, но не переживай, всё будет хорошо. Мы идём туда, где такие как ты. Там тебе всё объяснят.

Большая часть рассудка уже заработала, поэтому счетчик опасности и насторожённости завопил на полную. Но ответы — это то, чего я больше всего желал прямо сейчас.

— Что это за место? Где мы?

Те тела пока никуда не убегут. Гораздо важнее понять где мы. Сейчас старик и это место были самой большой опасностью в моём понимании.

— Я не знаю.

Я остановился. Старик Олд видя, как я отреагировал только едва улыбнулся, прежде чем продолжить:

— Поверь мне я правда не знаю, да и никто не знает. Мы называем то место «ямой». А всё вокруг нас зовётся «Обителью». Рядом деревня, в которую мы и идём.

— Яма? — Переспросил я.

— Яма. Место где спят люди. Все, кто там есть — просто спят. Очень долго спят, но иногда всё-таки просыпаются, как ты сегодня. Повезло…

— Значит они живы?

— Да. До тебя последний проснулся четыре года назад.

Четыре года? Сколько же я спал?

Показались первые очертания деревни. Хотя деревней я бы назвал это с большим трудом. Больше похоже на сборище лачуг, построенных наспех. Дома будто кучи мусора свалили вместе, скрепив всё это глиной. Повсюду была грязь, что быстро испачкала мои голые ноги.

Здесь же я увидел и первых людей.

Вокруг все были в одних лишь обносках, таких же как у Олда. Лица с подсохшей грязью и дикая устлалось в глазах. Когда они проходили мимо, в нос ударил смрад немытых тел.

— Эй, Олд! Ты что правда нашел одного? — Недалеко я услышал мужской голос.

К нам подошёл мужчина лет тридцати. Его внешность была более опрятной, чем у остальных, даже если одежда на нём была едва ли лучше тех обносков. Но от него хотя бы не смердело.

— Всё верно, мистер Хант. — Старик ответил мужчине в довольно уважительной манере, даже чуть склонившись.

— Давно это было…

— Да. Мистер Хант, я прошу вас отвести его к главе. Желаю вам удачи, мистер Акай.

Старик быстро оставил нас, уходя обратно по тропе.

Я остался с этим Хантом, который прямо сейчас осматривал меня, недовольно хмурясь.

— Пойдём. — Сказал Хант и не оборачиваясь пошел в глубь этой деревни. — Ты спокойный. Это хорошо. Целее будешь. Это деревня называется Свала. Как свалка, но Свала. Народу здесь немного, но все при деле. За лес никто не выходит, и ты не уходи. Тех, кто проснулся уважают. Тебе где-то 18–19? Молодой ещё, хотя… На стройке работал?

— Нет.

— Плохо. Вот и пришли.

Большое здание. По сравнению с остальными лачугами это именно здание в десять метров в ширину. Деревянная накренившаяся двухэтажка. Кое-где вижу закрытые ставни, что служат окнами. Грязь вокруг и щели между большими брусьями. И судя по всему тут живёт глава деревни.

Войдя в этот дом первое, что я увидел, так это мужиков. Здесь столпилось не меньше десятка мускулистых и мощных на вид громил разного возраста и бородатости. Они что-то громко обсуждали, таскали какие-то мешки и что-то ещё. У всех здоровенные ручище и ноги, что моя голова. На многих заметны шрамы и ещё свежие раны. Увидев меня, они презрительно ухмыльнулись.

Хант ничего не горя повел меня на второй этаж.

Когда я только поднимался, то услышал игривый женский смех. Наверху шло веселье.

Картина не обманула моим ожиданиям.

Большая комната, с разваленными повсюду яркими звериными шкурами, свет от свечей, стол на котором много кувшинов и тарелок с едой, всякая мелочевка, разбросанная повсюду и большие столы с мечами и кольчугой.

Прямо напротив меня была большая кровать, на которой и был лидер. И видимо ему было одиноко пить одному, так как рядом с ним были ещё две молодые полуголые девушки с пьяным выражением лица. На них было минимум одежды, которая прикрывала только самые интимные места, в остальном они всё же были голыми.