Валерия помогла уложить волосы. Подруга, конечно, была жутко заинтригована, куда это Тереса собралась. Но Тереса решила рассказать Лере всё по итогу. Сначала съездит "познакомиться" с женихом, а уж потом доложит все подробности.

К назначенному времени к входу в общежитие подъехал экипаж. Разумеется, отец нанял самый роскошный, какой только существует в природе. Огромный шестиместный лакированный салон, изнутри драпированный парчой, и четыре белые лошади! Тереса давно такого не видела, максимум две встречала. Впрочем, её устраивало, что прибытие к жениху будет громким и помпезным — пусть запомнит этот день.

Дорога прошла спокойно. Отец беспрестанно рассказывал семейные новости. Когда экипаж подкатил к роскошному столичному особняку, у Тересы было превосходное настроение — к бою готова.

Их встретил лакей. Приветливый и расторопный. Тереса с отцом отправились вслед за ним к портику, поддерживаемому колоннами с чудаковатой лепниной. Когда Тереса заходила в особняк, боковым зрением заметила, что к входу подъезжает мобиль. Прибыл ещё один гость? Эта мысль быстро вылетела из головы, потому что нужно было сосредоточиться на делах более насущных.

— Дьер Джозеф ждёт вас в гостиной, — церемонно произнёс лакей и повёл шикарными коридорами к нужной двери.

Тереса с интересом крутила головой, изучая полотна, которыми были украшены стены. Целая картинная галерея.

Лакей распахнул дверь гостиной и сразу же испарился, а навстречу Тересе и отцу поднялся из кресла высокий в меру обаятельный мужчина с фигурной бородкой. Он улыбнулся лисьей улыбкой. Он и в целом был похож на лиса. Только не рыжего, а чернобурого.

— Рад видеть вас, дьер Патриций.

Он подошёл к ним, подхватил руку Тересы и галантно коснулся губами тыльной стороны ладони.

— Рад знакомству, лерра Тереса.

Точно лис. Тереса хлопала глазами не понимая, что этот чернобурый делает в особняке Джозефа и как ей на него реагировать. Помог отец.

— Позволь представить, девочка моя, дьер Джозеф Готцкий, твой жених.

Тереса ушам своим не верила. Джозеф Готцкий??? Не Тоцкий, а Готцкий? И что, отец сватал Тересу именно ему? Именно про него рассказывал, когда приехал из столицы восторженный и довольный? А Тереса, выходит, неправильно расслышала его фамилию? О, отец произносил её с таким придыханием — неудивительно, что послышалось что-то другое. Тем более, что в основном он называл предполагаемого будущего зятя уважительно по имени — дьер Джозеф.

Вот это подвох! Тоцкий — Готцкий, одна маленькая буковка всё меняла. Тереса уже привыкла думать, что её несостоявшимся женихом был проректор, но ошибалась дважды: и не проректор, и не несостоявшийся. Её тут на самом деле замуж отдать собираются.

Согласился, отказался, согласился — это, оказывается, про него, про Готцкого. Выходит, это его Тереса должна невзлюбить и проучить? Она смотрела на лисью физиономию и не ощущала ни малейшего желания становиться его головной болью. Она по-прежнему хотела являться в страшных снах своему проректору, допечь его и довести. Хоть логики теперь в её желании было ноль. Коварство проректора с учётом неожиданно открывшихся обстоятельств сводилось только к тому, что он не был объективен и непредвзят, когда выбирал себе ассистента. Зловредно придумывал всё новые и новые испытания, лишь бы не отдавать эту должность Тересе. Но основной грех с него снят. Он не отказывался быть её женихом, как она думала. Правда, и не соглашался.

— Лерра Тереса, вы обворожительны, — Готцкий подхватил её вторую руку и галантно поцеловал тыльную сторону ладони.

Если так пойдёт дальше, никаких рук не хватит.

— Ваш отец рассказывал, насколько вы очаровательны. Моё воображение нарисовало восхитительную красавицу, но в реальности вы оказалась в сто крат прекраснее, — ещё одна лисья улыбка озарила лицо Готцкого.

Такого количества комплиментов в единицу времени Тереса не слышала не только в свой адрес, а даже и в адрес первой красавицы академии Моники.

— Она не только красива, Дьер Джозеф, она ещё и очень умна, — отец сиял как люстра в бальном зале. — Я же говорил вам, моя дочь — сокровище.

И отец туда же.

— Да, дьер Патриций, после ваших слов такой её и представлял — умной рассудительной и славной.

Если бы в княжестве существовала премия на самое лукавое выражение лица, её бы без колебаний присудили Готцому.

— А я вас, Дьер Джозеф, никак не представляла, — Тереса решила остудить пыл Чернобурого. — Потому что не могла вообразить, как может выглядеть мужчина, так быстро меняющий решения.

— Ах, милая Тереса, — мягко рассмеялся Готцкий, — у вас ещё и острый язычок. Я окончательно покорён.

Да этого Чернобурого ничем не проймёшь.

— Но прошу заметить, моей вины в этом досадном инциденте нет, — заверил он. — Имело место недопонимание.

— Да, это не вина дьера Джозефа, а просто недопонимание, — пламенно заступился за Готцкого отец.

У Тересы закрались кое-какие подозрения. А не обладает ли дьер Лис магией обаяния? Это разновидность ментальной магии — способность нравиться людям, очаровывать их, влиять на них за счёт харизмы. На Тересу такие приёмы не подействуют — она сама менталист. Ладно, не менталист — зооменталист, но это не меняет дела. А вот отец, похоже, уже попал под чары Чернобурого. У отца нет и намёка на ментальную магию. Тересе дар передался не от него, а от деда. А отец у неё маг-погодник средней руки.