Шрифт:
Олег обернулся на шум и лицо его просияло.
– Очнулась, радость моя? Ну и прекрасно, сейчас будем завтракать.
Она почувствовала как от его улыбки по телу побежали ручейки тепла. А сам Олег показался сейчас необыкновенно красивым, что почему-то вовсе не вызывало привычного раздражения. Скорее наоборот.
–Ты давно здесь?
–Да уж почти неделю, с тех пор как ты надумала свалиться и забыться.
–Я видела доктора. Это был глюк?
Он засмеялся.
–Нет. доктор был настоящий. Просто в один непрекрасный момент я очень испугался за тебя, так уж ты стонала жалобно и глазки закатывала. Вот и решил подстраховаться, вызвав квалифицированную подмогу. Петрович сразу пришёл, послушал и сказал что жить будешь.
–Так это ты…все эти дни…, – она замялась, не зная как бы поделикатнее спросить,– ну…пероедевал меня там, обтирал…?
–Конечно,– довольно заржал он,– и там, и тут. А то когда бы я ещё получил доступ к столь любимому телу?
–Воспользовался, значит, беззащитностью жертвы? – она представила как он ворочает её голую и покраснела.
– Ага, воспользовался, но исключительно как добропорядочный самаритянин, в рамках приличия и текущей необходимости – довольно ухмылялся он, словно читая мысли и явно упиваясь её смущением.
На следующий день Олег перевёз к ней все свои вещи и остался на долгие и счастливые шесть лет.
Глава 10
За эти годы он не единожды делал ей предложение, с каждым разом все настойчивее и настойчивее, пригласив в союзники верную Динку, ежедневно капающую Алёне на мозги и пугающую немыслимыми развитиями событий, в придумывании которых была непревзойдённой мастерицей. Спасибо, что хоть не в стихотворной форме.
Динка всё твердила своё: “Профукаешь мужика, профукаешь! Кар-кар-кар, кар-кар-кар! “.
Вот и докаркалась, ворона!
Алёна так крепко задумалась, малодушно переваливая на Динку ответственность за случившееся, будто та и вправду могла неосторожным словом повлиять на трагически произошедшее, что не сразу услышала настойчиво повторяющуюся трель дверного звонка.
Динка ворвалась в квартиру ураганом «Катрина», победно потрясая бутылкой абхазского вина, будто только что заполучила её в честной драке, на ходу скидывая туфли и пытаясь ещё при этом облобызать любимую подругу, совсем не замечая её препоганейшего настроения.
По Динкиному возбуждённому лицу Алёна поняла, что у той наметился очередной страстный роман «на века».
– И к лучшему, – подумала Алёна, зная что в таком состоянии Динка занята исключительно собственными приятными переживаниями и ничего не замечает вокруг.
Выслушивать сейчас обличительные речи о своей глупости и об умности более прозорливой подруги, которая «ведь предупреждала», не хотелось ни разу.
Зато очень хотелось вкусненького абхазского вина.
И Алёна, по давно укоренившейся старомосковской привычке, потащила Динку на кухню. Впрочем, кто кого потащил – ещё большой вопрос. Видно было, что подруге не терпится поделиться новостями.
Отсутствия Олега она заметить не могла, того и не должно было быть дома в такое время. Лахудры в расчёт не брались.
Чтобы ещё больше порадовать подругу, Алёна поставила на стол коробку свежайшего бельгийского шоколада, которую с робкой надеждой преподнёс ей на работе давно и безуспешно ухаживающий шеф. Надеждам его сбыться вряд ли было суждено – шеф абсолютно не соответствовал представлениям Алёны о мужчине, могущем составить её счастье.
Но шоколад она любила и с отношениями не ассоциировала.
Внимательно пошарив в холодильнике, достала еще непонятно откуда взявшийся пакет с экзотическими мангустинами и бутылку дорогого шампанского.
О, наверное Олежка собрался лахудру отблагодарить за приятное недоразумение, – запоздало сообразила Алёна, – а я как последняя эгоистка всё обломала! Ай-ай-ай!
Не обломала, а повыдирала ,– злорадно поправила сама себя и плотоядно улыбнулась, вспомнив полные пригоршни заполученных в честной битве рыжих клочьев. Продолжая улыбаться, откупорила штопором бутылку и разлила по красивым бокалам муранского стекла тягучую жидкость ярко-рубинового цвета с волнующим ароматом винограда и южного солнца.
Динка нетерпеливо ёрзала на стуле, ей не терпелось излить на подругу потоки собственного счастья и возвышенных комплиментов вновь обретённому возлюбленному.
Залпом выхлебав вино, она торжественно произнесла:
–
Он офигительный! Он лучшее, что вообще было в моей жизни!
Это было убедительно. Алёна почти поверила, но вовремя сообразила, что выслушивала уже подобный спич по поводу каждого из Динкиных избранников.
–Он необыкновенный! Какие у него ласковые руки, он самый нежный и внимательный! Видела бы ты, как он на меня смотрит! – всё больше распалялась Динка, – как он говорит! Как курит!