– Простите, Брат Валентин, это не было упреком в ваш адрес. Просто неуместное замечание. Пожалуйста, продолжайте.

– Спасибо. В общем, я надеюсь, мои слова убедили вас в том, что святая инквизиция не была каким-то карательным органом церкви. Это были настоящие воины господни, сражающиеся во благо всего человечества. И, как вы можете видеть, их борьба не прошла даром. Кстати, о некоторых жутких последствиях этой войны вы могли слышать. Например, о танцевальной чуме в Страсбурге. А один яркий задокументированный случай обнаружения вошедшего в силу Темного Жреца, относящийся аж к семнадцатому веку, вам уж точно известен. Это было в вашей стране, в Сейлеме, в самой колыбели Соединенных Штатов Америки.

– Салемские ведьмы? Вы серьезно? – Нилса настолько шокировало это откровение, что он и не заметил, как встал с кресла, уперев руки в столешницу.

– Более чем. Вы, возможно, могли слышать имена Инкриза и Коттона Мэзеров, отца и сына, которые благодаря своей хитрости и недюжинному уму помогли изловить и сжечь всех носителей скверны. И даром, что они были протестантскими пуританами, отвергающими официальную власть Папы римского, считая его… прости господь за эти слова, антихристом. Ватикан, невзирая ни на что, признает героизм этих людей и их приверженность истинным христианским ценностям. Но вы, конечно же, наверняка знакомы с иными версиями этих событий, сильно отличных от того, что происходило на самом деле.

Брат Валентин сделал небольшую паузу, давая возможность собеседнику переварить все услышанное, а затем продолжил.

– Так проходили сотни лет. Святые братья непрестанно находились в поисках, осознавшие свою сущность носители скверны начали постепенно вырождаться, становясь слабее. Да и появлялись они куда реже, чем раньше. Разве что во времена крупных международных конфликтов, таких как мировые войны, то тут, то там случались краткосрочные всплески. Мы обнаруживали некоторые свидетельства о возникновении этих отродий, но вмешательства церкви в большинстве случаев так и не потребовалось. Твари сгинули бесследно, не оставив о себе никаких напоминаний, помимо скупых бездушных заметок в документах. И вот теперь, в наше благословенное и спокойное время, в наш просвещенный век, Темный Жрец огромной силы приходит в мир. Как вы думаете, сколько умертвий было под его контролем?

– Не знаю, – пожал плечами Нилс, – десять тысяч? Двадцать?

– Я рад, что вы наконец определились со своей позицией и признали мистическую природу московских событий, – широко улыбнулся Брат Валентин.

Хозяин кабинета лишь досадливо поморщился, скрипнув зубами. Так глупо попасться… молодой священник оказался куда более искушенным в плетении словес, нежели можно было о нем подумать. Он легко запудрил Нилсу мозги своими россказнями о далеком и таинственном прошлом, да так ловко, что взрослый мужчина слушал его, разинув рот, словно деревенский мальчишка, ни разу не видевший телевизора.

– Так вот, эта тварь обладает поистине выдающимися способностями. Ватикан провел тщательное расследование и пришел к выводу, что этот Жрец подчинил себе разумы нескольких сотен тысяч мертвых. Вдумайтесь, мистер Нилс, сотни тысяч!

– Это… целая армия! Как Москва смогла их остановить? – После своей оговорки возвращаться на старые рельсы и изображать из себя скептика было бы совсем глупо. Так что, раз уж повелся на уловку священника, теперь придется быть с ним откровенным и дальше. – Насколько мы смогли понять из видеоматериалов, этим умертвиям пули не особо вредят, почему же Жрец не захватил власть с такой ордой?

– Все проще, чем кажется. У него элементарно не было такой цели. Это проклятие оно… разлагает человеческий разум. Носители скверны со временем перестают мыслить разумно, и тогда постичь ход их мыслей становиться почти невозможно. Им становится чужда логика, они перестают ориентироваться на целесообразность или пользу, для них перестают существовать любые условности и мораль.

– Поразительно…

– И не говорите, мистер Нилс. Только представьте, какой переполох могут поднять такие преданные и почти бессмертные солдаты, против которых привычные методы борьбы оказываются бессильны.

– Именно это мы и представили, Брат Валентин. Потому и была избрана такая точка зрения, чтобы не поднимать панику среди населения. Нам в стране не нужна зомби-истерия.

– Понимаю вас, понимаю, – священник участливо покивал головой, выражая всем своим видом крайнюю степень озабоченности. – Но, однако же, вспомните, о чем предупреждает христианство? Оживут мертвецы твои, восстанут мертвые тела! Воспряните и торжествуйте, поверженные в прахе: ибо роса твоя - роса растений, и земля извергнет мертвецов.

– Я не совсем понимаю, как это может помочь унять всеобщую панику, если она случится.

– Все просто, мистер Нилс. Попробуйте вспомнить, сколько в вашей стране католиков?

– М-м-м… если честно, я далек от этой статистики. Меня по долгу службы больше расовое соотношение населения интересует.

– Хорошо, я скажу вам. Шестьдесят миллионов католиков.

– Это всего чуть более двадцати процентов населения…

– И двести пятьдесят миллионов христиан остальных конфессий, а это уже, грубо говоря, восемьдесят процентов. – Нилс примолк, чертя в уме диаграммы и ожидая, к какому выводу подведет его посланник Святого Престола. – Христианство, как вы знаете, учит смирению. И неважно, что это все люди разных ветвей нашей веры. Христианский бог все равно един. Значение имеет только то, кто сможет собрать всех прихожан под одними знаменами, и выступить единым фронтом против общего врага.