Человеку, ищущему не вещественной выгоды и чувственных удовольствий, а совершенства и истинного знания, очень сложно существовать в этом враждебном мире. Поэтому единственный и подлинный путь – это внутренний уход от навязываемых политических «услуг», понимание их никчемности и сиюминутности. При этом надо осознавать, что уход в чистые области мышления и идеального бытия не делает такого «понимающего» человека только и исключительно созерцателем. Достижение возможного для человека уровня истинно сущего приводит к обнаружению идеального бытия в наличном существовании. Только в этом случае кривое и треснутое зеркало восприятия действительности очищается, выравнивается и становится способным правильно отражать вещи.

Предлагаемый на суд уважаемых читателей труд имеет несколько претенциозное название «Метафизика власти». Такое наименование в первую очередь подразумевает некий мистический, сверхфизический смысл исследуемого понятия, хотя речь здесь идет не только о метафизике. Так как предложенный метафизический способ исследования природы власти порождает двусмысленность и видимое противоречие, то возникает необходимость краткого изложения основных целей этого труда.

Во-первых, это нужно сделать, чтобы сразу отделить в изучаемом вопросе психологический аспект от логического, что поможет нам рассмотреть такой чрезвычайно сложный феномен, как власть, с исключительно «холодным вниманьем» рассудка [4] . Во-вторых, это необходимо по той причине, что представленный взгляд на государственную власть может вызвать возмущение и неприятие у людей с противоположными воззрениями. Поэтому краткое изложение моей точки отсчета в самом начале позволит несогласным людям сразу закрыть эту книгу и не утруждать себя дальнейшим чтением.

Я не скрою, что отвлеченные идеи о демократии как «лучшей форме власти», о «братстве народов» и некоем абстрактном благе для всех и каждого мне совершенно чужды. Более того, я считаю их чрезвычайно вредными и губительными для человеческого общества, в том случае, если их пытаются механически воплотить в жизнь людей. Впрочем, о пагубности этих представлений свидетельствует вся история бытования подобный учений. Я считаю, что каждый народ должен думать, прежде всего, о своих собственных интересах и об интересах своих союзников, а не об абстрактной идее всеобщего блага.

Всемирное братство народов и племен вряд ли наступит в скором времени. И достижимо ли оно вообще, кроме получения обезличенного человеческого муравейника? Поэтому подменять смысл власти ее формой, сводить систему управления людьми исключительно к механическому процессу выбора непонятных лиц и различных социальных трутней, является, на наш взгляд, простой манипуляцией, социальным мошенничеством. Поэтому меня мало трогают и интересуют отвлеченные рассуждения на этот счет.

Если систему взаимоотношений в человеческом обществе представить как магазин модной одежды, с идеологическими одеяниями на любой вкус, где платье можно выбирать в соответствие с сиюминутной модой, то это может дорого обойтись тому народу, который выбирает себе власть по заказу. Образцом может служить история политических учений. Например, в устах любителей социального прогресса конституция (или пакт политических прав) приобретает почти абсолютные атрибуты. При этом совершенно забывается, что любые государственные законы – это воплощение субъективной, а следовательно, условной мысли.

Часто история создания текстов самих «конституций» выглядит как анекдот. Наглядным примером может служить французская демократическая конституция 1793 года, которая была написана Эро де Сешелем в кафе, за один раз [5] . Жан Жак Руссо также старался «конституционно» облагодетельствовать поляков и корсиканцев. Даже в самом современном «сияющем граде на холме» – США знаменитую конституцию сочиняли, сообразуясь не с законами штатов и обычаями собственной страны, а опираясь на Esprit des lois [6] Монтескье.

Поэтому взгляд из модного (идеологического) бутика, одевающего в модные мировоззренческие одежды государственную власть, нас совершенно не устраивает. Политические идеи и учреждения не могут сообразовываться с относительным человеческим мнением, а должны соответствовать нравам той или иной страны. Насильственно утверждаемая демократия на английский лад в любой мусульманской стране является такой же очевидной нелепостью, как когда утонченный английский лорд во фраке и цилиндре вдруг, всерьез, обряжается в хохляцкие шаровары и говорит на «мове» или «гваре». Также и копирование английского и американского парламентов в России еще более абсурдно, так как объединяет в одном месте ограниченных, самодовольных невежд и беспринципных темных личностей с психологией преступников. Глядя на них, нормальному человеку становится не по себе.