– Какими тебя сюда занесло?

– Да вот, пришлось перевестись… - начал, было, объяснять новичок.

– Да нет, я про «Камчатку» с Лариной, - прыснул Сверстников, стрельнув в меня красноречивым взглядом.

Новенький явно был растерян. Нахмурившись, он мельком глянул на меня, а затем перевел недоуменный взгляд на Сверстникова. Хвала небесам, тут появилась химичка.

– Ковалев? – с ходу спросила она,- наслышана, наслышана…

Правило второе: Всегда держите спину прямо.

К четвертому уроку – а это была литература – появилась вторая Марина нашего класса. Ссутулившись и втянув голову в шею, она, не замечая никого вокруг, тихо прошла к своей парте и села прямо передо мной.

– Марин, - участливо позвала я, поднимаясь со своего места.

– Отстань, не хочу тебя знать, - сквозь зубы прорычала девица.
– Это ты моим предкам все рассказала?

– Ты что? – возмутилась я, - конечно, нет. А что случилось?

– Они прочитали с утра какой-то рассказ в газете, где будто про меня написано, только имена изменены, но они – не идиоты – дважды два сложили и получили… меня со всеми потрохами, - горько усмехнулась одноклассница, - все, теперь я до конца жизни под домашним арестом… и никаких мальчиков.

Но тут начался урок, и мне пришлось вернуться за свою парту.

Ну да, написала я, как Маринкины родители заставляют дочку учиться и корпеть над учебниками. Наняли кучу репетиторов, чтобы по всем предметам подтянуть. А девчонка по уши влюбилась в одного из своих учителей – молодого студента физфака. Маринка никогда не была склонна к точным наукам, потому для ее предков стало большим откровением столь остервенелое рвение дочери к занятиям физикой. На самом деле совсем не подготовкой к экзаменам они занимались со студентиком. «Залетела», сделала аборт. А родителям навешала лапши, что, мол, на несколько дней весь наш класс куда-то там уезжал. Причем, время было предновогоднее. Они ей даже нужную сумму на «поездку» выдали. По-моему, закопать в землю такой клад информации было бы просто кощунством…

Каждый выживает, как может. Главное при этом оставаться с прямой спиной и далеко идущими планами. А прогибаться под кого-либо… что ж, можно сделать вид, что прогибаешься, но на самом деле ловко повернуть все себе в пользу.

На доске объявлений вывесили регламент конкурса в честь дня Святого Валентина. Бог мой, это же только через месяц, а уже такой ажиотаж!

– Правда, что про тебя говорят? – Ковалев нагнал меня на лестнице.

Остались только дополнительные занятия, которые добрая тетечка по математике проводит бесплатно. Ей, может быть, и делать нечего, но упускать такую возможность нельзя.

– Про меня много чего говорят, - пробурчала я, не оборачиваясь.

– Нет, я серьезно, - парень перескочил через несколько ступенек и преградил мне путь.

– Смотря что говорят, - спокойно проговорила я, крепче сжав учебники в руках, словно они были моим щитом-защитником.

– Ну… что ты ябедничаешь учителям, когда все решают сбежать с урока, пишешь на некоторых доносы… а про какую-то криминальную историю с одной девахой из класса даже рассказ написала и его опубликовали, - на одном дыхании выдал он.

Ну, что я тут могу еще добавить? В общем и целом картину он описал достаточно пространно, без подробностей. Любопытно, кто ему на меня досье выложил? Наверняка «квартет соблазняшек» либо Сверстников – они же вроде знакомы. А после того, как в прошлой четверти я облила Димку кипятком, он меня в сто раз сильнее ненавидит. Видимо, больно было, да так ему и надо.

– Ну? – напомнил о себе новичок.

– Нет, - приняв решение быть милой и доброй, ответила я со смущенно-рассеянной улыбкой, - на самом деле, я белая и пушистая. Перевожу старушек через дорогу. Помогаю первоклашкам с домашними заданиями. Состою в обществе защиты природы, - сладко проговаривала я, копируя стиль общения с парнями Вики Смирновой, - и вообще, неужели ты не видишь нимб над моей головой? – покрутив пальцем, как бы изображая светящийся обруч, жестко усмехнулась.

Точка. Парень обрушился в шок. Я решительно двинулась мимо, но, как назло, оступилась, и стопка книг в моих руках рухнула. Черт. И зачем он кинулся мне помогать? Кто его просил?

– Неужели ты хочешь, чтобы я о тебе плохо думал? – недоуменно спросил Ковалев, протягивая мне учебник.

Я уже было решила оставить его вопрос без внимания и даже спустилась на несколько ступенек вниз, но потом передумала и повернулась к нему лицом – он все еще стоял посреди лестницы.

– Мне плевать, что ты обо мне думаешь, - безразлично, но с какими-то горделивыми нотками в голосе отчеканила я и быстро пошла прочь.

Ну что ж, не все мачо получают то, что кажется им недоступным, а значит и интересным.

Была ли я когда-нибудь склонна к математике? Может быть, может быть… три жизни назад. Нет, я решительно не могу понять, в чем смысл греческих буковок и в чем их преимущество над теми же русскими? Ладно, хоть теперь математичка призналась, что по итогам теста я вполне могу претендовать на твердую «четыре» и даже возможную «пять». Мне нужна твердая «пять». Хорошо, что в запасе перед экзаменами есть еще несколько месяцев.