Повесть «Ужас» произвела на меня неизгладимое впечатление. Прочитала на одном дыхании, пережила сильные эмоции.
Мне понравился стиль писателя. То он показывает динамичное течение московской жизни и военные баталии игровой реальности, то переносит нас в своё детство, и язык повествования становится тёплым, до боли знакомым читателю. Оказываешься в сказке, покоряющей богатством чувств в описании близких людей. Многогранная лексика помогает ощутить дыхание родных.
Потрясающая кульминация. Лаборатория. Талантливый программист испытывает свою новую игру. Сгорание жизней заставляет его ощутить сильные боли в голове, испытывает на прочность. Автор показывает тот случай, когда игра захватывает сознание, диктует свои правила.
Андрей выигрывает бой, но какой ценой. И выигрывает ли? Сколько сил, энергии! Опустошение – вот финал опыта. А это необходимо в жизни? У молодого поколения свои высоты. Эта опасная высота, наверное, тоже нужна. Это произведение предупреждение. Игровая реальность – несомненный вред.
Автор – оптимист. Что спасёт человека? Что поможет правильно ориентироваться в жизни? Любовь. Вот Она «так завораживающе играет на скрипке», оставляет след на душе.
Надо жить с любовью. Беречь жизнь. Она прекрасна!
Учитель высшей категории, Отличник просвещения Российской Федерации, Заслуженный учитель Республики Мордовия, Дудникова П.Н.
Всем, кто залип в игре и уже никогда не выйдет из неё… живым.
Вступление
Полдень. Солнце палит так, словно находишься в хорошо прогретой, финской сауне. Ультрафиолет проникает даже сквозь недельную щетину на лице, оставляя на коже загар. Чёрные солнцезащитные очки едва ли спасают глаза от ослепления, и те прячутся за веками. Соломенная шляпа не даёт мозгу расплавиться окончательно. Горячий ветер колышет бежевые, почти невесомые, льняные брюки. Поясная нейлоновая сумка топорщится под белой, с длинным рукавом, хлопковой рубашкой навыпуск. Напряжённые пальцы в кожаных коричневых сандалиях пытаются вгрызться в камень через подошву, чтобы удержать равновесие. Человек стоит, широко расставив ноги, на стене башни одной из трёх, расположенных рядом друг с другом, каменистых возвышенностей. Его взгляду открываются удивительные виды на все триста шестьдесят градусов. Из гладкой, как море в штиль, пустыни, словно зубья хребтов огромных драконов, замурованных в землю, тянутся с северо-запада на юго-восток цепи гор. Метрах в пятистах, севернее башни, в своеобразном ветреном коридоре между двумя горными грядами, раскинулся бело-жёлто-зелёным персидским ковром древний город Йезд.
Человек смотрит вниз, на дно башни, видит там гору трупов и прыгающих по ним птиц-падальщиков. Кровь от всех тел сливается в одну огромную лужу. Под действием солнца и ветра она быстро высыхает, и вот уже вместо неё лишь тёмно-бордовое пятно. Кое-где птицы довершили свою работу, оставив от тел белые кости. От этой картины человека начинает тошнить, в глазах появляются чёрные точки, наступает головокружение. Ещё мгновение, и он упадёт вниз, на дно башни, присоединившись к телам в большой высохшей луже крови.
Глава I
В то утро Андрей, разработчик онлайн-игр для смартфонов, решил не пользоваться лифтом и побежал вниз по ступеням. Четыре этажа быстро закончились. Выскочив из подъезда многоквартирного жилого дома, в котором он снимал однушку, Андрей встал подышать утренним воздухом – тот после дождя источал особый аромат. При выдохе совсем не было видно пара, а это означало тёплую погоду на весь день. Андрей улыбнулся, закрыл глаза и постоял ещё несколько секунд у подъезда, дыша полной грудью. Затем посмотрел на ясное голубое небо с редкими облаками, надел солнцезащитные очки и отправился на работу.
В то самое утро, это было двадцать девятое марта две тысячи десятого года, в воздухе уже вовсю пахло весной. На деревьях распускались почки, обнажались перегнившие под слоем снега листва и прошлогодняя трава. Начищенные до блеска кожаные туфли Андрея твёрдо чеканили широкие шаги по гладкому и мокрому асфальтированному тротуару. Это был стройный, ростом чуть выше среднего, подтянутый спортивный мужчина двадцати восьми лет, выглядевший не старше двадцати. Короткие тёмно-русые волосы его были зачёсаны вправо и «по-московски» блестели от геля и лака. Идеально отглаженные со стрелками брюки, обнажая носки, взлетали в самом низу от быстрых выбросов ног. Кроме ослепительно-белой рубашки, воротник которой выглядывал из-под пуловера, всё остальное в его образе: брюки, туфли, ремень, бляшка на ремне, пуловер, галстук, хлопковый шарф, висевший на шее, расстёгнутое нараспашку пальто, кожаные перчатки, солнцезащитные очки, носки и даже боксеры – всё было чёрного цвета. Был, впрочем, и ещё один выделяющийся на общем фоне элемент его костюма. На галстучном узле белыми нитками были прострочены очертания смайлика в очках. Настроение Андрея было приподнятым. Весна разливалась яркими красками и волнующими ароматами, от которых слегка кружилась голова. День стоял чудесный. Андрей не шёл, а буквально «летел» вперёд – тоже московская привычка.
Путь от дома до работы предстоял ему довольно длинный и похожий, как у большинства «понаехавших», на настоящее путешествие, которое Андрей преодолевал с удовольствием. Вечная беготня и суета, даже давки в метро в часы пик… казалось, он был рождён для этого. Андрей воспринимал всё, окружавшее его, как неотъемлемую часть жизни мегаполиса, и уже так привык к ней, как будто по-другому в его собственной жизни никогда не было, и быть не могло. Он любил Москву и считал этот город лучшим местом, а всё, что в нём происходило – эталоном идеального мира. Хоть он и видел часто бомжей и бездомных животных на улицах, несчастных калек, просящих милостыню, и спящих гастарбайтеров в метро, но, однако ж, встречал он и много людей успешных и думал, что без первых не было бы последних, и наоборот.
За те шесть лет, что Андрей прожил в Москве, он насмотрелся на неё всякую. И всё её многообразие, все её контрасты он любил объяснять фразой Аристотеля: «Город – единство непохожих». Эти три слова большими чёрными буквами были отпечатаны на одном из плакатов, некогда украшавших арочные своды над эскалаторами подземки.
Переехав сюда из провинциального городка, Андрей окунулся было с головой в ночную жизнь столицы, но, вспомнив, зачем он здесь, сумел взять себя в руки. Он оказался стойким, в отличие от большинства «москвачей», которые так и уезжают ни с чем на свои «малые родины», шутя потом громкими избитыми словами, мол, «Москва им не покорилась».