Мне остаётся делать только одно — ждать. Ожидание выматывает, а страх не позволяет вздохнуть свободно. Словно кто-то держит мои лёгкие в кулаке, контролируя процесс.

Я прислушиваюсь к тому, что происходит наверху, но пока царит тишина, от которой каждый вздох кажется чересчур громким и опасным. Я не успела взять с собой телефон и понятия не имею, сколько прошло времени.

От безделья я начинаю ходить вдоль ряда коробок и мебели, пытаясь понять хозяев по оставленным здесь вещам.

Останавливаюсь напротив корзины с клюшками для гольфа и наугад вытягивая одну из них. Никогда не понимала этот спорт. Но для богачей, наверное, покажется непристойным отсутствие одного из атрибутов толстого кошелька и высокого уровня жизни.

Чтобы отвлечься от сумрачных мыслей, я размахиваюсь клюшкой, и… в этот момент дом погружается в темноту.

Анжела

Вдох. Выдох.

Я так и стою на месте, глупо держа клюшку высоко над головой. Потом опускаю руки и пытаюсь разглядеть хоть что-то в кромешной темноте.

Прислушиваюсь…

Тихо.

Пока тихо. Я пытаюсь сориентироваться, в какой части подвала я сейчас стою. В одной из коробок я видела небольшой ночник, работающий от батареек. Приходится передвигаться на ощупь, а клюшка служить чем-то вроде трости для слепого.

Я долго брожу и кружу по подвалу, прежде чем нахожу ту самую коробку. Включаю ночник. Его света едва хватает, чтобы рассеять тьму на расстоянии пары десятков сантиметров.

Но даже этого света хватает, чтобы мне стало немного спокойнее.

По внутренним ощущениям прошло больше часа с момента, как я очутилась в подвале. Но доверять внутреннему хронометру в условиях полной темноты — не самое надёжное средство.

Я подхожу к двери, ведущей из подвала, и прислушиваюсь.

Кажется, тихо и ничего не происходит. Почему же Рустам не приходит за мной?

И словно в опровержение моих слов доносятся звуки борьбы и стрельбы.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Это точно отец… Он прислал за мной своих людей!

Наверняка и сам тоже находится здесь.

Я стою возле двери и вздрагиваю от каждого звука. В подвал проникает лишь эхо, и я пытаюсь не рисовать в воображении пугающие картины.

Но они сами проникают в подкорку, вызывая оцепенение и острые мурашки паники, от которой даже волосы на затылке начинают шевелиться.

Вдруг Тихонов пристрелит Рустама?

Я не могу этого допустить… Мы сказали друг другу много обидных слов, но я всё равно влюблена в этого мужчину, теперь уже считающегося моим мужем.

Снова грохот. Уже так близко…

Сглатываю ком страха, противный, липкий мороз малодушия заковывает тело в плотный панцирь.

Я всегда была трусихой. Трушу и сейчас, но если есть хотя бы малейший шанс, чтобы вмешаться и не дать совершиться убийству, я должна его использовать.

Пальцы соскальзывают, когда я открываю засовы один за другим. В доме царит такая же темнота, как и в подвале. Я крадусь по коридору, изо всех сил сжимая пальцами клюшку для гольфа.

Выглядываю из-за угла в коридор. В просторной гостиной намного светлее из-за естественного лунного света.

Внезапно вижу, как впереди скользит тёмная мужская фигура.

Это точно не Рустам. Рустама я узнаю сразу по едва заметным контурам тела.

Это чужак, от которого за несколько метров веет смертельной опасностью.

Он собран, держится настороже и движется очень плавно. Ему не привыкать участвовать в передрягах.

Мозг сигнализирует об опасности. Хочется спрятаться, забиться в угол и заткнуть уши, чтобы ничего не слышать.

Но Рустам где-то в доме. Анваров рискует своей жизнью…

Собравшись с силами и наскребя немного смелости, я выхожу из-за угла, решая ударить чужака по голове.

Резко сбоку возникает ещё одна тень, в которой я узнаю Рустама.

Мужчина впереди меня внезапно поворачивается влево, вскидывая пистолет. Я подпрыгиваю к незнакомцу и размахиваюсь клюшкой.

Хлопок. Приглушённый выстрел. Звук падающего тела.

Вспышка света, бьющая по глазам.

Всё это происходит одновременно.

После длительного пребывания в темноте свет режет по зрению, ослепляя, и я машинально зажмуриваюсь.