______________

* Американский фильм, поставленный по пьесе Тенесси Уильямса "Suddenly. Last Summer".

– Это правда, что вы на днях уезжаете на Север? И ваша жена с вами?

Руки Алберто снова вспотели, и он полез в карман за носовым платком.

– Еду, а что?

– С женой?

– Вероятно, но почему ты об этом спрашиваешь?

– Я хотел попросить, чтобы вы предоставили мне на несколько дней ваш дом. Кое-кто нуждается в надежном убежище. Всего на несколько дней.

В глазах его уже не было ни смущения, ни робости. Он смотрел на Васко спокойным и ясным взглядом. Теперь смутился Васко. Если бы он мог предвидеть подобное, ничего не стоило бы солгать, что Мария Кристина остается в Лиссабоне и не следует впутывать ее в историю. Это понимал и Алберто, иначе он не стал бы о ней спрашивать. Было поздно прибегать к этой отговорке.

– Как ты сказал, убежище? Лучше бы тебе не вмешиваться в такие дела.

Глаза Алберто оставались спокойными, только зрачки на мгновение сузились. Васко почему-то решил сострить:

– Разве ты не вышел из возраста, когда играют в полицейских и воров?..

Алберто не ответил. Запустив пальцы в свои курчавые волосы, он приминал ботинками гравий.

И в следующее воскресенье Васко встретил его в оазисе Малафайи, в двух шагах от бассейна, он опять сидел на романтической скамейке Сары. В той же позе, закусив губу.

– Ну как, удалось найти кого-нибудь, кто спрятал бы твоего друга?

Глупо задавать вопрос, который обнаруживает ваш интерес к происходящему.

– Удалось.

– Надежный человек?

Еще глупее - продолжать расспрашивать. Или он хочет, чтобы парень окончательно убедился в его трусости?

– Не беспокойтесь.

Ответы были резкие, как удар бича. И у Васко вдруг возникло подозрение, что друга, якобы нуждающегося в убежище, не существует. Это была проверка, чтобы испытать его мужество, его верность (верность чему, Алберто?), чтобы сопоставить образ, который юноша создал в своем воображении, с реальным человеком. И Васко, как ребенок, попал в ловушку, расставленную не знающим жизни молокососом.

Все это ожило внезапно в его памяти. Каждый жест, каждое слово. Точно сверкнула молния и озарила все вокруг беспощадным светом.

– Вы не слушаете меня, рассеянный господин художник? Я выразила желание стать вашей натурщицей...

Ах, это Жасинта. Жасинта, а не Алберто. Студия Малафайи, а не тюрьма с тремя дорогами для побега.

– Слушаю.

– Не похоже... Ну посмотрите на меня внимательнее. Подойду?

Все ожило в памяти. Они почти достигли вершины холма. Деревья остались позади, в сумерках догорал закат. Чтобы окончательно стемнело, не хватало лишь внезапно падающей бескрайней пелены, а главное, черных галок на вершинах гор. Без галок нет настоящих сумерек, Алберто. Я рассказал тебе о Полли. Но не о себе.

– И все же, слушаете вы меня или нет?

Лицо Жасинты вдруг побледнело, исказилось, и она поцеловала Васко. Сначала мимолетно, несмело, затем - и выражение ее лица снова изменилось бурно, требовательно, словно не желала останавливаться на полдороге. Он услышал хриплый возглас, который потом будет повторяться тысячи раз, как навязчивый бред сумасшедшего:

– Поцелуй меня, дорогой, поцелуй меня!

Он резко отстранил ее:

– Вы усложнили обстановку.

– Значит... вы боитесь взять меня в натурщицы?

Раздался треск сосновых веток. Васко был уверен, что это Мария Кристина. Едва переведя дыхание, боясь упустить оставшиеся ему секунды, он сдавленным, чужим голосом спросил:

– Когда?

Закушенная губа. Угасающий день. Исступление морских волн. К кому он обращался, к Жасинте или к Алберто?

– Если хотите, хоть завтра.

VII

Многое с тех пор изменилось.

Не всегда их встречи происходили в аккуратно прибранной комнате Барбары с кружевными салфетками, картинами, коврами и коллекцией уродливых безделушек, которые хотелось выбросить за окно. Но кто посмел бы сказать об этом Барбаре, так гордящейся своим гнездышком, уверенной, что ее гости чувствуют себя как дома?

– Скажи честно, Васко, тебе принести чего-нибудь выпить? Даже виски не желаешь? Надо бы устроить маленький бар для друзей. Хочешь коньяку?

А в зимние вечера, когда гулял ветер, от которого эоловой арфой звенела проволока на балконе:

– Ты не возражаешь, если я поставлю в комнату калорифер? Не могу же я допустить, чтобы такой человек, как ты, озяб. Иногда я даже спрашиваю себя, неужели это тот самый Васко Роша...

Он прерывал свою гостеприимную хозяйку:

– Все в порядке. Не беспокойся.