Винсент ещё пару мгновений рассматривает надпись, а после пробегается взглядом по едва заметным венам, крупной сетью оплетающим руки мужчины. Дурной признак, особенно с учётом недавних событий, однако юноша и так сделал всё, что мог. Обработав самые серьёзные ссадины, Винсент ставит аптечку на прикроватную тумбу и со вздохом садится на пол, облокотившись спиной о бортик кровати. Перед тем, как каким-то образом добираться до города, нужно хоть немного перевести дух. Особенно с учётом того, что добираться, скорее всего, придётся пешком.

В тишине, нарушаемой только тихим посапыванием хозяина особняка, Винсента одолевают мысли о собственном будущем. Сегодня его выперли с работы, а эти придурки, напавшие на него около бара, не успокоятся, пока не получат долг, или не избавятся от самого должника. Им не важно, каким методом выбивать деньги, и в следующий раз Винсенту может не улыбнуться прежняя удача. Он не знает, что делать дальше. Ощущение абсолютной беспомощности злит и давит на душу неподъёмным грузом. С тихим вздохом юноша закрывает лицо руками, а после отнимает их, пытаясь собраться с мыслями. Нужно придумать хоть какой-то план на ближайшие несколько дней. Нужна новая работа…

Невольно его взгляд вновь падает на мужчину, безмятежно посапывающего неподалёку. Даже сейчас он не кажется особо умиротворённым и доброжелательным – кажется, будто незнакомец вечно находится в состоянии напряжения и отстранённости. Ну, по крайней мере, хозяин особняка пугает намного меньше самого здания.

Может… удача всё же сработает хотя бы ещё один раз? Даже если нет, всегда можно включить наглость.

Пробуждение выдаётся не из лёгких. Адриан издаёт тихий мучительный стон, пытаясь сопротивляться волне сильнейшей головной боли, пока желудок скручивает так, словно тот заделался в стиральную машинку, работающую на самом жёстком режиме. При этом в дополнение к не самым приятным ощущениям прилагается саднящая боль в рёбрах, животе и переносице.

Но это оказывается не единственной его проблемой. Когда Адриан с трудом разлепляет глаза, первое, что он видит – это смутно знакомый мужской силуэт, неподвижно замерший у окна. Лишь парой мгновений спустя Адриан признает в незнакомце вчерашнего неудачливого официанта, навернувшего пирамиду из бокалов и попавшего под горячую руку неприятной компании.

– Что ты здесь…

Однако он не успевает даже договорить: юноша мгновенно оборачивается на Адриана и решительно смотрит ему в глаза, перебивая его вопрос одним единственным уверенным заявлением:

– Мне нужна работа.

Адриан медленно приподнимается на кровати, оторопело моргая и неотрывно наблюдая за юношей. С каждым мгновением он выделяет всё больше мелких деталей, изучая незнакомца. Парень был бы красив и хорош собой, если бы не почти болезненная худоба, сковавшая всё его тело. Светлые волосы слегка спадают на его осунувшееся от усталости лицо, и Адриан подмечает, каким привычным жестом юноша заправляет их за ухо. Взгляд тёмных глаз кажется проницательным, а поскольку именно они остаются единственным ярким пятном на его лице, создаётся ощущение, что взгляд этот вовсе бездонный.

Невольно в сознании всплывают неутешительные подозрения: похоже, Адриан умудрился допиться до галлюцинаций. Не может же этот чудик действительно стоять здесь прямо сейчас, посреди чужого дома, и вот так нагло… требовать работу?

– Пожалуйста, – вновь произносит он, смотря в глаза Адриану. – Я соглашусь на любую должность.

– Откуда ты вообще…

– Моё имя Винсент. Винсент Коулман, если нужно подробнее. Вчера я привёз Вас домой и дотащил до кровати. Вы были не в состоянии на ногах стоять, поэтому пришлось Вам помочь. Я ждал Вашего пробуждения, чтобы попросить работу.

Адриан в полном молчании смотрит куда-то перед собой, и не только потому, что на все возможные вопросы юноша уже и так ответил, но и потому, что к горлу валом подкатывает тяжёлая тошнота.

– Вам плохо? – догадывается Винсент, заметив, насколько сильно бледнеет собеседник.

Ничего не ответив, Адриан с трудом поднимается с кровати и в таком же полусогнутом состоянии с горем пополам добирается до двери в ванную. Эти несколько злосчастных метров даются хозяину особняка особенно тяжело.

Как только он скрывается за дверью в ванную, Винсент аккуратно подходит ближе и опирается спиной о стену рядом с ручкой. Юноша чуть морщится, когда из ванной доносятся характерные звуки похмельного утра.

– Вы согласны? – не отстает он, слегка повысив голос, чтобы собеседник его слышал.

– Как же ты уже задолбал… – слышится в ответ в перерыве между приливами тошноты. – Пошёл вон отсюда.

Его голос не повышен ни на тон, но при этом даже в такую фразу хозяин особняка умудряется вложить ощутимое презрение. Однако юноше отступать назад уже бессмысленно.