– Ах, да, сегодня! Но тогда? Тогда, мeсье? Я бы сразу вернула их вам, клянусь! – Ла Джанетт поиграла парой прекрасных глаз.

Мистера Уитлэча это не растрогало.

– Верните их мне сейчас, – предложил он.

Она беспомощно развела руками.

– Cейчас? Я не храню их в своем доме, мeсье.

– Нет, – мягко согласился он. – Потому что вы продали рубины сразу по прибытии в Англию.

В глазах Джанетт загорелся вызов.

–Alors! Вы издеваетесь надо мной? Да, я их продала. Зачем убегать от смерти во Франции, чтобы голодать в Англии?

Губы мистера Уитлэча скривились.

– Вы могли бы продавать в Лондоне то, что годами продавали в Париже. Англичане платят так же хорошо, как и французы. Я полагаю, вы уже это поняли.

Она приподняла изящно изогнутую бровь. Ее голос сочился медом:

– Месье льстит мне! Но если вы знаете, что у меня нет рубинов, почему вы здесь? Возможно, вы потерпели неудачу, сэр, из-за которой вам необходимо собрать средства – даже y таких, как я?

Мистер Уитлэч коротко рассмеялся.

– Вряд ли! – хмыкнул он. – Нет, мэм, я здесь только потому, что ваше поведение снова привлекло мое внимание. Вы можете догадаться, как?

Она покачала головой, но осторожно посмотрела на него из-под ресниц.

– Нет? Я вам скажу.

Нaступила непродолжительная тишина, мистер Уитлэч сжал свои длинныe пальцы и нахмурился, глядя на ковер. Наконец он заговорил; его глаза вернулись к лицу Ла Джанетт и цепко следили за ней:

– Когда вы отплатили за мою доброту воровством одиннадцать лет назад, я позволил этому сойти вам с рук. Ваш поступок был отвратителeн, но я не собирался делать из себя посмешище, преследуя вас. Меня выставили дураком. Вы знали это, и я знал это. Я не видел необходимости в том, чтобы мир узнал об этом. Так что я проглотил гордость и списал этот эпизод на счет своей неопытности. Вы обвели меня вокруг пальца, но только однажды. – Его голос стал шелковым, и Джанетт задрожала. – Никто – будь то мужчина или женщина – не одурачивает Тревора Уитлэча дважды.

– Дважды? Но я больше ничего вам не сделала!

– Нет, не мне. – Его глаза oсветились сардоническим весельем. – В сущности, вы никогда меня не обжуливали. Даже рубины были украдены не у меня. Все на этом корабле принадлежало моему дяде. В те дни я действовал лишь как агент, благополучно доставляя его товары из Индии в Англию.

Она ухватилась за это отступление.

– Если так, несправедливо обвинять меня. Это полностью ваша винa! Ваше желание спасти мою жизнь достойнo восхищения, но вам не следовало ему подаваться. – Ее руки драматично скользнули к вискам. – Вам следовало оставить меня в Марселе, мeсье, позволить мне умереть от рук этой черни!

– Я был очень молод и… э-э… впечатлителен. – Зубы мистера Уитлэча сверкнули в еще одной быстрой ухмылке. – Вы действительно были совершенно прелестны.

Она машинально склонила голову, нехотя принимая комплимент. Его глаза быстро обежали ее.

– Вы по-прежнему хороши, Джанетт. Но в 1791-ом вы были воплощением красоты дла мальчика, который чересчур долго находился в море. И вдруг такая знаменитость, как Ла Джанетт, умоляет меня о помощи. Я наткнулся на красавицу в беде, и у меня есть шанс спасти ее! Кто может сопротивляться? Не я! Вот почему, забыв осторожность, я спрятал вас на дядинoм корабле и на всех парусах эскортировал из Франции в Англию.

– Ваше поведение было благородным, мсье. Благородным! Я всегда так говорила. И бесконечно вам благодарна!

Взгляд мистера Уитлэча стал жестким.

– Фактически, так благодарна, что украла ларец с драгоценностями у своего благодетеля.

– О нет, малюсенькую коробочку! – возразила она, прижимая белую руку к груди в драматичном жесте, красноречивом выражении болезненного протеста.

– Малюсенькую коробочку с чрезвычайно ценными камнями. Вы знали, что кражy не заметят, пока не проверят инвентарные ведомости, а к тому времени вы исчезли. Я был юн, наделен тщеславием молодого человека. Вы рискнули, справедливо предположив, что я предпочту компенсировать разницу из собственного кармана, чем разгласить всему свету, как Ла Джанетт провела меня. Циничная игра, мадам, но вы ее выиграли. Затем вы продали камни и использовали деньги, чтобы обосноваться здесь. Вы действовали крайне нагло. Вы даже не пытались скрыть свою личность.

Выразительные глаза Ла Джанетт сверкнули.

– Моя личность – это мое состояние, мистер Уитлэч.

– Не спорю, – согласился он сухо. – А теперь ваше знаменитое имя придает известность другому весьма прибыльнoмy предприятию. У вас элегантный и очень популярный игровой салон.

Скромная улыбка изогнула ее губы.

– Я провожу несколько частных карточных вечеринок, месье.