Так вот, маги пришли, вероятно, из Персии. Известно из документов, что Ирод вел переговоры с Ираном, которым тогда владела династия Сасонидов, парфянская династия. Он проложил туда дорогу, которая была вся уставлена крепостями, и любой торговый караван мог спокойно под защитой этих крепостей двигаться туда и обратно. Это было сделано в интересах международной торговли, связей политических... И волхвы могли прийти именно оттуда, поскольку они названы магами.

Но представьте себе: они приехали в город, где правил Ирод, и стали спрашивать: "Где тут у вас Царь родился?" Они-то знали, что там только проливается кровь и никто не родился. Известно из исторических анналов, что было несколько мудрецов, которые пророчествовали о гибели семьи на основании звезд. И опять что-то происходит такое. Схватить, казнить... Но тут, оказывается, пришли иностранцы. Ирод их вызывает и спрашивает, согласно Евангелию от Матфея: "Кого вы ищете?" Они объясняют, что видели звезду на востоке и пришли поклониться Царю. Спрашивает Ирод: "Давно ли было?" "Около двух лет прошло", - отвечают.

Вы не удивляйтесь, потому что тогда путешествия были долгие. Сейчас мы можем проехать на поезде несколько часов, /на самолете час, а тогда это были месяцы движения... Достаточно сказать, что в средние века около месяца царский поезд ехал в Загорск.

Волхвы объясняют, а царь понимает, что где-то родился новый претендент на престол и ищут его. И когда он понимает, что волхвы обманули, что, повинуясь вещему сну, они уходят, они покинули его государство, он отправляет солдат, чтобы они перебили всех детей около двухлетнего возраста. У нас есть даже такой печальный праздник в первые дни после Рождества, памяти четырнадцати тысяч младенцев, убиенных в Вифлееме. Но, конечно, это легендарное преувеличение. Я думаю, что в то время и жителей-то четырнадцати тысяч в Вифлееме не было, едва ли там жило две тысячи человек вообще, мужчин, женщин и детей включая. В документах об этой акции мы ничего не находим. Только в Евангелии. Но уже сам характер Ирода, его бесконечные бойни показывают нам, что это было вполне правдоподобно.

Вот этот момент евангелисту важно было подчеркнуть: насилие, честолюбие, тирания не могут принять Благой Вести, они на нее ополчаются.

Кто же грозит коронованному убийце? Невинное Дитя... бессильное Дитя... на руках у Матери... Такова сила Тайны Духовной... Потому что Бог слаб в этом мире, Он пришел, умалив Себя. Вот это знаменательное слово, которое употребляет апостол и впоследствии Отцы Церкви, что Христос умалил Себя. Это необычайно важный момент во всем христианстве. Ибо человек действует насилием, человек навязывает структуры, порядки, идеи, лозунги...

Бог приходит к нам без насилия, Бог говорит всегда шепотом, Он всегда призывает нас. Если вы слышите голос громкий, настойчивый, на надрыве - это не голос Божий, это голос человеческий, даже если он говорит о чем-то священном, если он нас принуждает (я имею в виду голос во внутреннем, в духовном смысле слова). Потому что каждый из нас для Творца - бесконечная драгоценность. Эта жемчужина есть дух, образ и подобие Божие.

А дух без свободы - ничто. И поэтому, оберегая свободу каждой души, Господь приходит в мир таким образом, чтобы человек имел право и свободу повернуться к Нему спиной или открытым сердцем.

Если вы помните, в одной из наших бесед мы читали стихи Алексея Константиновича Толстого о том, как книжник говорит, почему Он, то есть Христос, идет не в громе, не в славе, не в победе, почему не трубят трубы, почему не разбегаются враги? А Христос приходит в тишине. "В молчании Бог произносит Свое Слово", - говорит нам Майстер Экхарт, знаменитый немецкий мистик. Вот в этой тишине можно Его услышать и узнать каждому из нас.

Он рождается для того, чтобы быть на земле, быть с людьми, но Он приходит свободный и становится беззащитным. В этом тайна Креста и христианства - Он беззащитен, и только настоящая открытость сердца может нас привести к Нему. Он бесконечно могущ, но в это мгновение Он бесконечно слаб, потому что Он хочет, чтобы мы не испугались Его. Потому что, если бы мы Его испугались, никакой цены не имели бы ни наша вера, ни наша любовь.

Ни один писатель не смог адекватно передать образ Христа. Есть только один, пожалуй, - это английский писатель Льюис. У него есть цикл детских сказок, которые, я надеюсь, будут у нас скоро изданы. В этих сказках о волшебной стране Нарнии фигурирует как главный герой сокровенный, который периодически появляется и исчезает, огромный светящийся лев Аслан.

Мне лично кажется, что во всей мировой литературе это самый прекрасный, самый таинственный и самый адекватный образ Христа - под этим львом там Христос... Передать это нельзя, я надеюсь, что вы все это в скором времени прочтете.

В этой сказке даются скрытые символы догмата искупления, ибо Аслан приносит себя в жертву ради спасения людей. Льюис - единственный в мире писатель, который сумел закодировать в сказке, в легенде, закодировать всю тайну христианства. И вот этот гигантский Лев, когда он подходит к человеку, его когти уходят, он перестает быть грозным и страшным. Но на самом деле он и грозен, и страшен - в этом величие Клайва Льюиса, который это постиг. Светится гигантское пламя этого Льва, но когда герои поворачиваются, они видят зеленое поле и белого ягненка, который там сидит... Лев превращается в ягненка. Но это только для того, чтобы приблизиться к человеку.

И потому Он, Младенец на руках. Он - маленькое Дитя, способное погибнуть от любого ветерка, Он приходит к нам с вопросом, с главным вопросом: "Могу ли Я родиться в тебе, в твоей душе, в твоем доме, в твоей семье, среди твоих близких? Могу ли Я прийти к тебе? Пустишь ли ты Меня к себе?" Вот в чем тайна Рождества. Поэтому вспоминается в эти дни Иосиф, который хотел найти место для Младенца, которому предстояло родиться. И Он, этот Младенец, сегодня опять с нами.

И мне кажется, что мы часто похожи на людей, которые жили в Вифлееме. Наверное, они видели Мать усталую, которая шла, вот-вот готовая родить, изможденного Иосифа, но им было не до них. Так и нам не до Него, у нас свои заботы, свои хлопоты, свое время... А Вечность - вот она тут стоит. Бессмертное и самое прекрасное - то, что мы можем прозевать, проспать, пропустить.