Шрифт:
Я вздохнула, вытерла пот со лба тыльной стороной руки и попыталась включиться в игру. И хоть я и старалась – в основном чтобы ничего не напортить, – но без особого желания.
А потом, когда игра продолжалась уже несколько минут, мы с Джудит одновременно рванулись к мячу.
И когда я ринулась за ним, протягивая руки, как-то так вышло, что Джудит резко вскинула колено и оно ударило мне прямо в грудь, как нож.
Боль пронзила все тело.
Я попыталась вскрикнуть, но не смогла.
Только как-то странно фыркнула, как больной тюлень, и обнаружила, что мне нечем дышать.
Перед глазами все стало красным. Ярко-красным, переливающимся.
Потом почернело.
И я поняла, что умираю.
4
Когда тебя вырубают ударом под дых, хуже ощущений невозможно представить. Такой ужас. Пробуешь сделать вдох и не можешь. А боль все ширится, будто у тебя в груди надувают воздушный шар.
Я правда решила, что мне крышка.
Но уже через несколько минут я очухалась. Все еще слегка дрожала, голова кружилась, но в целом очухалась.
Эллен настояла, чтобы в раздевалку меня проводил кто-нибудь из девочек. И, само собой, напросилась Джудит. По пути она извинилась. Сказала, что все вышло случайно. Совершенно случайно.
Я промолчала. В извинениях Джудит я не нуждалась. И вообще не хотела говорить с ней. Только придушить.
И чтобы уж теперь-то наверняка.
В смысле, ну сколько можно за день доставать одну девчонку? Сначала Джудит подставила мне подножку на математике, потом напрочь изгадила своим дурацким пудингом из тапиоки мои новые «мартинсы» на домоводстве и вот теперь, на баскетбольной тренировке, довела меня до обморока.
А я, значит, улыбайся и принимай извинения?
Еще чего! В ближайшие миллион лет – ни за что.
Я тащилась в раздевалку молча, не поднимая головы.
До Джудит дошло, что на ее дешевые извинения я не клюну, и она взбеленилась. Представляете? Сама врезала мне коленом, а теперь еще и злится!
– Лети-ка ты давай отсюда, Птичка! – процедила она и слиняла обратно в зал.
Душ я принимать не стала, переоделась, собрала вещи и незаметно выскользнула из здания школы на стоянку к своему велосипеду.
«Ну все, с меня хватит», – думала я, пока вела велик через стоянку за школой.
Прошло примерно полчаса, день клонился к вечеру, хмурилось серое небо. Несколько капель дождя упало мне на голову.
«С меня хватит», – повторила я про себя.
От школы до моего дома два квартала, но домой мне не хотелось. Хотелось крутить педали и ехать себе куда глаза глядят. Просто укатить как можно дальше и не возвращаться.
Меня трясло от злости и обиды. Но в основном от злости.
Забыв о дожде, я села на велик и покатила прочь от дома. Только мелькали перед глазами дома и дворы перед ними. Я на них даже не глядела. Вообще не смотрела по сторонам.
Я налегала на педали сильнее и сильнее. Уезжать все дальше от школы было здорово. Особенно от Джудит.
Дождь постепенно усиливался. Ну и пусть. Я подняла лицо к небу. Холодные капли приятно освежали разгоряченную кожу.
Снова посмотрев вперед, я увидела, что уже доехала до Джефферс-Вудс – рощи, протянувшейся длинной полосой между нашим и соседним районами.
Узкая велосипедная дорожка вилась между высоких старых деревьев, по-зимнему голых и оттого особенно унылых и тоскливых с виду. Иногда я каталась по этой дорожке, проверяя, насколько быстро могу промчаться по ее изгибам и кочкам.
Но сейчас небо темнело все сильнее, черные тучи нависали все ниже. В небе над деревьями блеснул зигзаг молнии.
И я решила лучше уж повернуть к дому.
Но, как только повернула, мне преградили путь.
Женщина!
Я ахнула, никак не ожидая встретить кого-нибудь на безлюдной улице возле рощи.
Прищурившись, я вгляделась в незнакомку, а тем временем дождь все сильнее стучал по тротуару вокруг меня. Женщина была не молодой, но и не старой. На ее бледном лице темные глаза казались черными угольками. Густые черные волосы свободно падали на спину.
Одежда ее выглядела какой-то старомодной – ярко-красная плотная шерстяная шаль на плечах, черная юбка до щиколоток.
Незнакомка встретилась со мной взглядом, и ее темные глаза как будто осветились.
На лице отразилось замешательство.